«Диалог»  
РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 

Главная > Архив выпусков > Выпуск 7-8 (Том 1) > Проза

Юлия ВИНЕР (Израиль)

Из цикла «МЕСТО ДЛЯ ЖИЗНИ»

                       Квартирные рассказы                            

НЕЗАКОННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

Ами не был ни младшим из пятерых братьев и сестер, ни самым любимым у матери. Но он последний из всех оставался с нею дома, и поэтому, когда она умерла, ему удалось отсудить в единоличное владение эту трехкомнатную квартиру, в которой когда-то они жили все вместе и даже иногда играли вместе, особенно братья. А остальным отошли кое-какие деньги и право владения материным местом на базаре, которое тоже ведь стоило немало. Захотят - продадут, а нет - пусть торгуют, если им охота. Ами с этим делом теперь завязал.

Отсудить квартиру было непросто, тянулось это долго и стоило Ами общения с братьями и сестрами, которые теперь никогда не приглашали Ами ни на общие праздники, ни на семейные, и даже не звонили никогда. Это было неприятно, и Ами частенько задумывался, стоило ли дело того, но каждый раз приходил к выводу, что стоило, ибо от братьев и сестер он никогда ничего хорошего не видел, а квартира - это такое сокровище, ради которого многое можно стерпеть.

Ами давно знал, что он сделает с этой квартирой. На ней он строил свое будущее благосостояние. Образованные братья и сестры считали Ами недоделанным, пожимали плечами, что он до тридцати лет и не учится, и не женится, торгует на базаре и живет дома при мамаше. Но Ами знал свое. Не его была вина, что мать так долго не освобождала квартиру. И пусть бы жила, сколько хочет, Ами никуда не торопился, но раз умерла, то и светлая ей память.

Теперь, когда квартира была окончательно его, он приступил к осуществлению своих планов, давно продуманных до мельчайших деталей. Вот теперь и посмотрим, кто недоделанный. Он, или они со своими выученными профессиями, с женами, мужьями, детьми и неотвязными долгами банку.

Квартира находилась в центре, на верхнем этаже старого и сильно запущенного, но хорошего пятиэтажного дома. Все три ее комнаты были раздельные, располагались в ряд, вдоль коридора, куда и выходили три двери. А окна в комнатах выходили на просторную выступающую крышу предыдущего этажа, поскольку дом был выстроен уступом, как это нередко делают в городе Иерусалиме. В четырех нижних этажах было в каждом по четыре квартиры, а в верхнем - всего две. Зачем это было так сделано, почему не использовали для строительства ценное пространство, никто из нынешних жильцов и квартирантов не знал и не интересовался, а старые, которых уже и не осталось, помнили, что этот кусок нижней крыши, выступающий под окнами квартиры Ами, назывался когда-то «солярий», то есть место для приема солнечных ванн. Солнечные ванны, надо же!

Крыша была огорожена парапетом с проржавевшей насквозь узорной железной решеткой и использовалась в основном как свалка разных ненужных домашних предметов и ремонтных отходов. А ремонты по квартирам, причем капитальные, с ломкой и возведением стен, производились часто, из-за частой смены владельцев и съемщиков. Ами начал считать ремонты примерно лет десять назад и насчитал за это время больше тридцати. Поэтому «солярий» перед его окнами был тесно завален битым кирпичом, старыми дверьми и дверными рамами, ржавыми трубами и кучами застывшего цемента.

Но его это не смущало. Вывоз мусора был учтен им в общем бюджете, на который он давно подкапливал деньги, утаивая от матери часть базарной выручки, благо последние годы она уже не очень понимала, что к чему.

Ами разбил свою большую квартиру на три жилые единицы, которые красиво назывались «однокомнатная квартира» или «студия». Такие квартирки, тем более в центре, пользовались большим спросом у студентов, которых особенно привлекали в объявлениях слова «отдельный вход». Ами это знал и только посмеивался про себя: как будто в обычных квартирах вход не отдельный! Но в его «студиях» вход был теперь не с лестничной площадки, а с солярия, рядом с окнами комнат, это как бы увеличивало изоляцию, столь желанную молодым людям в нашем тесно набитом мире.

Работы производились и днем, и ночью. Ами сам привез на своем полугрузовичке пятерых арабских рабочих из восточного Иерусалима, выбрав не самых молодых, смирных и голодных. Чтобы избежать патрулей и застав, которые густо усеивали в те дни путь араба через еврейскую часть Иерусалима, рабочие не уходили на отдых домой, а спали посменно прямо на стройке, для чего Ами дал им несколько прекрасных толстых мешков из-под картошки. Он и материалы возил понемногу сам, дешево покупая их через тех же арабов, и только блоки они привезли ему ночью на грузовике, и тут же разгрузили и перетаскали на пятый этаж.

Шума, производимого работами, Ами не боялся, привычные к ремонтам жильцы не обращали внимания, он только велел более шумные строительные работы делать днем, а ночью заниматься более тихими отделочными.

Через три недели был увезен весь строительный мусор, и старый, и новый, а в распоряжении Ами оказались три отличные отдельные комнаты-квартирки. За счет коридора каждая была увеличена на два-три квадратных метра. В каждой было все необходимое - в двух устроены были новенькие кухонные уголки, туалеты и душ, а к третьей, самой большой, были присоединены службы, имевшиеся в прежней квартире. В этой Ами собирался жить сам.

Ами с наслаждением прошелся по всем трем и вышел на крышу. Какая она просторная стала и красивая! И совершенно пустая. Пожалуйста вам - солярий! Еще бы решетку ржавую выкрасить в белый цвет, но это дудки, он не обязан тратить собственные деньги на общую решетку. И Ами даже засмеялся от удовольствия, что он так хорошо - и недорого! - все устроил.

Хорошо-то хорошо, и недорого, однако останавливаться на достигнутом никак нельзя. Вот он вывез за свой счет весь чужой мусор, очистил солярий для того, чтобы студенты могли заходить в свои квартирки, но ведь остальное пространство крыши недолго будет пустовать, снова завалят всякой дрянью. Надо продолжать, а средств на это уже оставалось мало. Но Ами недаром планировал годами. Теперь, когда будет из чего отдавать, можно перехватить денег у прежних дружков на базаре.

Он быстро вселил студентов, причем один, американец, заплатил за полгода вперед. С этими деньгами можно было уже начинать, прежние арабы, осведомленные о его планах, ждали только его звонка. И Ами отправился на базар.

Он просил на год, под двадцать процентов годовых, ни один банк столько не платит, но Моти не дал, и Рахамим-мясник не дал, и даже старый Чико, приятель покойного отца Ами, не дал. А дал Йихья, у которого в прошлом году умерла жена, и поэтому он сочувствовал всем, у кого недавно кто-нибудь умер.

И Ами выстроил на пустом пространстве солярия еще один жилой комплекс, напротив первого и такой же площади, только теперь он был умнее и разбил его не на три, а на четыре единицы, ибо с первым комплексом он немного промахнулся, в старой его квартире комнаты были излишне велики, а маленькие пошли ничуть не хуже. Строительство, конечно, было самое дешевое и скверное, тонкие стенки в один блок и крыша из рифленого асбеста, но внутри было чистенько и все, что нужно, студенты не жаловались.

Таким образом, Ами подошел к успешному завершению первого этапа своих планов. Он снова подсчитал вытекающие из этого доходы и убедился, что с легкостью расплатится в срок с Йихьей, а затем сможет жить совершенно безбедно. Года через три-четыре можно будет начинать второй этап: приобретение отдельной квартиры, а тогда и жениться будет нетрудно.

Разумеется, Ами знал, что полного спокойствия ждать не приходится. Хотя жильцы дома и не пользовались «солярием», но не могли же они допустить такое, и в конце концов кто-то стукнул. Явился инспектор из муниципалитета, и по истечении должного времени (квартплата между тем исправно поступала) Ами был вызван в суд. Суд приказал снести незаконно возведенные постройки, но Ами торопиться не стал, зная, что сносом никто заниматься не будет.

Спустя еще какое-то, не очень малое, время (квартиранты между тем менялись, но Ами жил тут же и зорко следил за тем, чтобы перебоев в квартплате не было), снова пришел инспектор, и Ами снова вызвали в суд. Ему еще строже приказали ликвидировать все это безобразие и наложили штраф. Штраф был порядочный, но Ами заплатил сразу и без возражений, зная, что это обеспечит ему приличный интервал бесхлопотного времени.

А время ему нужно было вот зачем. Как-то раз он полез на верхнюю крышу, ту, что над его первоначальной квартирой, поправить телевизионную антенну, и вдруг увидел эту верхнюю крышу новыми глазами. Словно впервые, он увидел перед собой еще одну плоскую пустую площадку, где стоял только солнечный бойлер, антенна, да валялся неизбежный мусор. Поскольку дом находился в общем владении жильцов, крыша тоже считалась общая, но ведь этот-то ее кусок, накрывающий квартиру Ами, безусловно принадлежал ему и только ему! Куда же он раньше смотрел? А ведь истина была перед глазами - крыши всех окружающих домов издавна были обсажены разнокалиберными лачугами и хибарками, и никто их не сносил, во всех жили люди.

Ами выругал себя, выругал жильцов своего дома, которые неизбежно будут скандалить, и арабов, которых снова придется возить на работу, но предавался этому бессмысленному занятию недолго. Справедливо полагая, что правая рука никогда не знает, что творит левая, он немедленно подал в муниципалитет просьбу о разрешении на строительство, и просьба была принята. Дожидаться разрешения он, разумеется, не стал, а тут же начал строить на своем участке верхней крыши жилой комплекс из пяти единиц (он захватил по кусочку с каждой стороны от соседской крыши, совсем понемножку, им это без разницы, а ему прибавилось метров пять, квадратных, разумеется).

Криков и скандалов с соседями было даже больше, чем ожидал Ами. И инспектор пришел очень быстро, но Ами сразу показал ему квитанцию от поданого заявления с просьбой разрешить постройку и заверил, что вопрос в ближайшее же время будет рассмотрен в его пользу. Убедить в этом инспектора он не убедил, но совершенно сбил с толку. У всех на виду стояла уже одна большая незаконная постройка, предназначенная на слом, а человек не только ее не сносил, но просил разрешения на дополнительную, и даже уже строил. Что-то тут было неясно, может быть, у человека какая-то зацепка в муниципалитете. Инспектор велел остановить работы впредь до разрешения и ушел, пригрозив Ами, что на этом дело не кончится.

Ами и сам знал, что не кончится, и поэтому спешил до нового вызова в суд завершить все работы. И он успел и достроить квартиры, и заселить их, и многократно получить месячную квартплату, прежде чем вызов пришел. На этот раз приказ о сносе незаконных построек был еще строже, а штраф еще выше. Но Ами, в распоряжении которого было теперь одиннадцать однокомнатных клетушек, не считая своей, и на этот раз заплатил штраф беспрекословно и быстро и тем снова выиграл порядочно времени. Муниципалитет любил получать штрафные деньги, а от сноса ему никакой выгоды произойти не могло.

Так оно и шло. Менялись жильцы в квартирах, менялись судьи, менялись иногда и сами суды - то районный, то областной, менялись, хотя и несильно, суммы штрафов. Менялся к лучшему, несмотря на штрафы, и счет Ами в банке, и можно было уже, взяв ипотечную ссуду, купить квартиру себе. И, наконец, он купил ее - в своем же доме, двумя этажами ниже, и совсем уже собрался было туда переселиться, и даже начал искать невесту, но в последний момент не удержался, разбил новоприобретенную недвижимость на три хорошие студии и сдал их тоже.

Однажды ему вдруг позвонил старший брат Асаф.

- Ты, я слышу, богатым заделался, - сказал он без предисловий.

- От кого слышишь? - спросил Ами, скрывая торжество.

- А ты знаешь, что сестра Ривка тяжело больна?

- Откуда мне знать, вы ведь мне ничего не сообщаете.

- Вот я тебе сообщаю. Рак. Ей необходима операция в Штатах.

- Раз необходима, мой совет - пусть едет.

- Ей твой совет не нужен. Операция очень дорогая, а у нее, как ты знаешь...

- Нет, не знаю, а что? - трудно было не понять, что имеет в виду Асаф, но Ами хотелось непременно, чтобы высокомерный старший брат сказал все словами, унизился, попросил, признал неоспоримый жизненный успех "недоделанного".

- Не знаешь? - в трубке слышно было, как Асаф скрипнул зубами. - Деньги нужны, понял? Много денег.

- А, да? Ну, вас же четверо. Пусть все и дадут. За чем дело стало?

- Все дали. Этого недостаточно.

- Почему же больше не дали? Пожалели?

В трубке раздался глубокий вдох и резкий выдох, словно Асаф пытался выпихнуть из себя что-то лишнее, но голос его прозвучал ровно:

- Все дали, что могли. Теперь твоя очередь.

- А, вот что! - догадался Ами. Он вовсе не против был подкинуть что-нибудь сестре Ривке, она была даже вроде поласковее остальных, и тем более рак. Но ситуация была такая сладкая, впервые в жизни старший брат просил у него нечто, что у него, Ами, было, а у старшего брата не было, хотелось протянуть эту ситуацию подольше, высосать ее до дна. - Как же так? У всех четверых у вас, ученых и с зарплатами, не хватило денег на одну операцию?

- Так ты даешь или нет? И сколько? Нехватает пятнадцать тысяч долларов.

- Ого! А что же она сама не позвонила? Все-таки я ей тоже брат.

- Не будь сволочью, - сказал Асаф.

Ами не был сволочью, или просто злым человеком, и даже не очень скупым, а только сильно обиженным с детства. Но теперь он чувствовал, что это полностью уравновесилось, компенсировалось его счетом в банке. Светлая, светлая память матери, долгий век ее квартире.

Поэтому он еще немного покочевряжился и обещал дать десять тысяч. Остальное, сказал он брату, можете собрать по благотворительным обществам.

Сестре Ривке сделали операцию, и она пожила еще несколько лет, и всегда приглашала Ами на свои семейные праздники, а иногда и просто на субботу.

И другие, кроме Асафа, тоже стали общаться с Ами. Они перестали сердиться на него за квартиру матери и всегда с жадным любопытством расспрашивали его, как развиваются квартирные дела. И только удивлялись, как это у него хватает нервов на все суды и штрафы. Ами отвечал им, что это его не колышет, и родственники смотрели на него с уважением.

Вот вам и недоделанный. 

Далее >>

<< Назад к содержанию

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕОЦЕНИМУЮ ПОМОЩЬ В СОЗДАНИИ САЙТА ЕЛЕНУ БОРИСОВНУ ГУРВИЧ И ЕЛЕНУ АЛЕКСЕЕВНУ СОКОЛОВУ (ПОПОВУ)


НОВОСТИ

4 февраля главный редактор Альманаха Рада Полищук отметила свой ЮБИЛЕЙ! От всей души поздравляем!


Приглашаем на новую встречу МКСР. У нас в гостях писатели Николай ПРОПИРНЫЙ, Михаил ЯХИЛЕВИЧ, Галина ВОЛКОВА, Анна ВНУКОВА. Приятного чтения!


Новая Десятая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Елена МАКАРОВА (Израиль) и Александр КИРНОС (Россия).


Редакция альманаха "ДИАЛОГ" поздравляет всех с осенними праздниками! Желаем всем здоровья, успехов и достатка в наступившем 5779 году.


Новая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Алекс РАПОПОРТ (Россия), Борис УШЕРЕНКО (Германия), Александр КИРНОС (Россия), Борис СУСЛОВИЧ (Израиль).


Дорогие читатели и авторы! Спешим поделиться прекрасной новостью к новому году - новый выпуск альманаха "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" уже на сайте!! Большая работа сделана командой ДИАЛОГА. Всем огромное спасибо за Ваш труд!


ИЗ НАШЕЙ ГАЛЕРЕИ

Джек ЛЕВИН

© Рада ПОЛИЩУК, литературный альманах "ДИАЛОГ": название, идея, подбор материалов, композиция, тексты, 1996-2021.
© Авторы, переводчики, художники альманаха, 1996-2021.
Использование всех материалов сайта в любой форме недопустимо без письменного разрешения владельцев авторских прав. При цитировании обязательна ссылка на соответствующий выпуск альманаха. По желанию автора его материал может быть снят с сайта.