«Диалог»  
РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 

Главная > Выпуск 15 > ДИАЛОГ > Павел ЛУКАШ

 

ПАЗЛЫ

***


   «Каждый крепок задним умом» - так, кажется, говорят.
   «Все вы умные потом» - повторяла моя бабушка.
   «Не любите правду!» - утверждала она.
   «Чего-чего, а ума у всех не хватает» - личный мой афоризм.  
 
   Как меня соблазняла Верунчик?
   -Ты, - говорит, - хорошо сохранился.
(На «отлично» она не расщедрилась)
   -Куда там, - отвечаю, - вот раньше…
   -Ты же не растолстел, как она.
(«Она» - это моя жена).
   Боже! Как приятно слышать. Если слышишь, можно не всматриваться. Всматриваться даже противопоказано.
   Я говорю Верунчику:
   -Хочешь, заберу тебя с работы в обеденный перерыв. Кофе там… Покататься по городу…
   Так оно начиналось.
   Хотя возник неприятный момент:
   -Тачка у тебя не новая, - заметила Верунчик.
   Колесили-куролесили, пока не засыпались. Точнее, засыпался я, а она к сему руку приложила. С каждым разом – ближе к людям. К дому ближе – к родимому очагу. Теперь ни жены – пусть даже толстой, ни Верки, которую кто-то катает на новой машине, ни очага, ни людей, которые все оказались друзьями жены.
   И вот: немолодой, сорокалетний, со старой машиной, но умный потом, не любящий правду (за что ее любить?), хочет (!!!) познакомиться с симпатичной (можно с толстой) и т.д., предпочтение собирающим пазлы (это –  чтобы с интеллектом, а не только физиология).  


   ***


   Почему именно пазлы? Если, уверяю, каждый обитатель нашей планеты соберет по одному, хотя бы не самому сложному пазлу – жизнь радикально изменится к лучшему.
   Но безответственен земной народ: «Я и без того классный парень», – решит один, другой, третий… и вся идея полетит к черту.
   А ведь пазлы собирающий испытывает настоящее вдохновение. Он, представьте себе, творит. Он создает Мону Лизу из тысячи картонных частей и вешает на стену под стеклом и в рамочке уже свое великое художественное произведение.
   Мона Лиза, кстати, весьма сложный пазл и дает возможность насладиться творческим процессом сполна. И когда последняя цветная картонка встает на место – приходит момент истины.
   -Я сложил! – сообщает пазлщик.
   -А синенькая? – не верит другой, – она ж из левой, а не из нижней…
   -Она из середины! Я смотрел! Увидел! И сошлось!
   А какое развитие технического прогресса пазлам благодаря? Картон нужен? Картинка нужна? Вот тебе бумажная промышленность и полиграфия. Приклеить надо картинку к картонке? – клеевая какая-нибудь промышленность. А все это потом разрубить? – станкостроение! А рамочка со стеклом, чтоб на стенку повесить? А если бы после работы, да и в выходные дни, все собирали пазлы? Вместо ругани? Вместо того чтоб по дорогам колесить и жечь дорогое горючее?

    Кстати, о дорогах.
  Один плохой мой знакомый ехал совершать дурные дела – например, совращать малолеток – и по пути любовался пейзажами.   
  А пейзажи были такие красивые, что не передать в письменном виде. И вдруг, в тот самый момент, когда он всмотрелся в самый прекрасный пейзаж, пришла справедливость.
  Спрашивается, где ж она раньше была? Ведь не в первый раз он ехал совершать преступление.
  А была она там же, где и всегда. На дорогу надо смотреть.


 ***        


  Раз в неделю я выбираю пазл. Есть один магазинчик, где большущий стеллаж завален уцененными играми. Если покупать неуцененные – останешься без штанов. Но покупать штаны еженедельно незачем – сколько их нужно вообще? – а пазла мне хватает всего на неделю. Про штаны упопомянуто для примера – разговор о предпочтениях. Кстати, иногда я покупаю дорогие пазлы.
  В тот раз, я – унылый и сиротливый – выбирал пазл. Возле стеллажа крутилась крупная некрасивая девочка. Стоило мне вытащить из груды очередную коробку, как именно эта коробка привлекала ее внимание. Я искал что-то сложное, дешевое и большое, и она, вероятно, тоже. Девочка вела себя агрессивно. Например, хваталась за очередную коробку на долю секунды раньше, чем я успевал выпустить ее из рук и, моментально рассмотрев картинку, почти швыряла пазл на стеллаж, скорчив при этом презрительную гримасу. Презрение предназначалось мне – вот, мол, идиот, на что позарился. Было и другое в поведении акселератки –  не упуская случая протиснуться между и мною стенкой, она терлась об стенку меньше, чем об меня. Трудно было не понять.
   И хотя в дальнем углу пустого почти магазина, за двухметровой высоты стеллажом уцененных игрушек, нас не было видно, кто-то мог подойти неожиданно, и телекамера для наблюдения за покупателями не исключалась.
  -Сколько тебе лет? – спросил я, надеясь прекратить опасную игру.
-Шестьдесят.
-Предпочитаю восемнадцатилетних...
-Мне пятнадцать, - сказала она. – Я киндер-сюрприз.
-Предпочитаю восемнадцатилетних, – повторил я. – Даже шестидесятилетних предпочитаю.
-Подумаешь, разница – всего-то три года.
С этим я поспорить не мог, не заглянув предварительно в уголовный кодекс.

-Я про тебя знаю, - заявила она. – Ты редактор.
Откуда она знает? От продавщицы этого магазина. Я постоянный покупатель, и мы порой умеренно откровенничаем.
 Нет лучше продавщиц уже потому, что с ними удобно знакомиться.
 -Я технический редактор, а тебе надо к главному. И у нас не публикуют романов – мы не издательство, а тонкий журнал.
 -Как вы узнали про роман?
 Теперь мы на «вы». Даже обидно. Все же я обделен вниманием пятнадцатилетних девчонок.
 -Опыт, знаешь ли…   
 -Все говорят про опыт. Посмотрите, хотя бы.   
 -Ладно, - говорю, постигая, что иначе она не отвяжется, - давай. Прочитаю и объясню, почему твой роман никуда не годится. Сколько в нем страниц? Тридцать? Семьдесят? Неужели, сто?
-Триста. Главное, прочитайте.
Она вытаскивает папку-скоросшиватель из лежащего на полу рюкзачка.
Вот так ничего себе!
-Я приду через неделю, - говорит она. – А такие джинсы, как на вас, никто уже не носит.

Из романа:
   «Я не уродина и не красавица, я – некрасивая. Означает ли это, что умная? Да – утверждает общественное мнение. И я в этом случае с ним соглашаюсь. Хотя понятного понятней – раз некрасивых больше, они это мнение и создают. Но вопрос в другом – мешает ли мне моя некрасивость?
   Сейчас 7.30 утра – скоро он придет. Он ждет внизу, чтоб родители ушли на работу. А у нас каникулы – длинные летние. Он работает летом, но ему к девяти. Почти полтора часа мы вместе – одни на всем свете. Красивая, некрасивая – все в сравнении… А с кем сравнивать, если кроме меня здесь никого нет? Он не считает меня некрасивой. И его друзья так не считают. Они понимают, что во мне что-то есть, хотя бы потому, что я с ним. Он-то – красавчик. Я встречалась с некрасивыми парнями – думала, что мне так полагается. Но некрасивые не намного лучше красивых, в плане там характера и взаимоотношений. Может быть – умнее? Но, по-моему, это правило на парней не распространяется.
   Я знаю, что у красивых свои проблемы. К ним попросту боятся подходить. Кажется, что у такого все схвачено. Что ему никто не нужен. Но далеко не у всех все тип-топ.  Вот и ему явно не по себе, когда вокруг девчонки крутятся и глазами долбят. Он даже краснеет. А я подошла. По человечески, без кокетства, как бы по делу. А потом еще раз подошла…
   Не знаю, долго ли мы будем встречаться. Девки, как с цепи сорвались – поняли, что реально. Да и сам он сообразил уже –  что к чему. А мне этих нервов не надо, хотя способы, чтобы его удержать – известны и просты. Но ведь я могу добиться любого парня. И мне выбирать…».

   Дальше о том, как сложно обниматься в парке, не снимая роликовых коньков, как избивали нашу героиню в школьном туалете подружки и как она с подружками била другую девочку в том же туалете, про купленный кому-то мотороллер и про то, что кому-то мотороллера не купили…
   Шрифт – крупный – это для читателя-дурака, который не вникнет в глобальность идеи, читая мелкими буквами. Если распечатать нормально, получится страниц двести. Собственно, не хуже нашумевшего романа «Приходи, маньяк!», и может стать бестселлером, но не с моей нелегкой руки. Была б у меня возможность дать это главному, он бы напечатал с продолжением. Но нет возможности. Пусть крутится сама. В интернете. В молодежных конкурсах. Сейчас все пишут романы – начало века, понимаете ли. Как иначе подвести итог всем прошедшим векам?
   «…Новую свою плюшевую собаку она назвала Фреди, точно так же зовут мою старую плюшевую собаку…» - из другого романа.
   «…Виски при разбавлении водой теряет крепость, сохраняя вкус и аромат, но нет напитка, который при разбавлении водой сохранял бы крепость…» – из другого романа.
   Как иначе поделиться своим единственным и неповторимым опытом?

   Кстати, почему я выбирал пазл дешевый и сложный? Я же не всегда экономлю на пазлах и сложных не люблю – где картинка собирается подбором, а не ориентируясь на цветной рисунок. Вторая тому причина – несложившийся роман (не с Веркой, а тот, который я надеялся написать), и первая – меня уволили из журнала. То есть, денег сейчас мало, а свободного времени много. Можно собрать необъемный невнятный пазл. Можно прочесть рукопись незнакомой девчонки. Можно сделать усилие… и попытаться дописать свое произведение…  



    ***


    Как-то раз на курортном морском берегу я познакомился с Денисом Карповичем Лазаревичем – пенсионером какого-то там значения. Значение он заработал в известной конторе, о которой повествовал со слезами на глазах и слюнями умиления на устах. Служба кончилась болезнью сердца, иначе, как утверждал Лазаревич, его с места танком не сдвинули бы – он трудился бы до сих пор, зарабатывая не какое-то, а о-го-го какое значение. Денег Лазаревичу хватало: судя по намекам и недомолвкам, кроме персональной пенсии, он успел что-то урвать и надежно припрятать. И вдруг –  клиническая смерть.
    Когда он временно умер, то попал в небесную канцелярию – и там, как оказалось, нужны толковые работники. Лазаревич рассказал мне о жизни после смерти и о жизни своей при жизни, пока мы распивали очередные пол-литра холодной водки, коротая тихие вечера.
    Его история меня заинтересовала. Мне показалось, что из нее получится увлекательная проза. Но беда в том, что Лазаревича слишком быстро реанимировали – он же не в простую больницу попал, а в значительную – чему Денис Карпович сам не рад, так как уверен, что загробная жизнь должна была иметь успешное продолжение. Он подарил мне свой рассказ с условием, что я допишу его до конца. Я очень старался, но теперь уперся в чистый лист. Не представляю – что же будет дальше.

    



 

<< Назад Далее >>

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕОЦЕНИМУЮ ПОМОЩЬ В СОЗДАНИИ САЙТА ЕЛЕНУ БОРИСОВНУ ГУРВИЧ И ЕЛЕНУ АЛЕКСЕЕВНУ СОКОЛОВУ (ПОПОВУ)


НОВОСТИ

4 февраля главный редактор Альманаха Рада Полищук отметила свой ЮБИЛЕЙ! От всей души поздравляем!


Приглашаем на новую встречу МКСР. У нас в гостях писатели Николай ПРОПИРНЫЙ, Михаил ЯХИЛЕВИЧ, Галина ВОЛКОВА, Анна ВНУКОВА. Приятного чтения!


Новая Десятая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Елена МАКАРОВА (Израиль) и Александр КИРНОС (Россия).


Редакция альманаха "ДИАЛОГ" поздравляет всех с осенними праздниками! Желаем всем здоровья, успехов и достатка в наступившем 5779 году.


Новая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Алекс РАПОПОРТ (Россия), Борис УШЕРЕНКО (Германия), Александр КИРНОС (Россия), Борис СУСЛОВИЧ (Израиль).


Дорогие читатели и авторы! Спешим поделиться прекрасной новостью к новому году - новый выпуск альманаха "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" уже на сайте!! Большая работа сделана командой ДИАЛОГА. Всем огромное спасибо за Ваш труд!


ИЗ НАШЕЙ ГАЛЕРЕИ

Джек ЛЕВИН

© Рада ПОЛИЩУК, литературный альманах "ДИАЛОГ": название, идея, подбор материалов, композиция, тексты, 1996-2020.
© Авторы, переводчики, художники альманаха, 1996-2020.
Использование всех материалов сайта в любой форме недопустимо без письменного разрешения владельцев авторских прав. При цитировании обязательна ссылка на соответствующий выпуск альманаха. По желанию автора его материал может быть снят с сайта.