Шимон АЦАФ

ПОСЛЕДНИЕ, КТО ГОВОРИЛ СО МНОЙ ДОБРОМ

ФОНЕТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА

Осенний холод. Иными словами, голод.

Я заговариваю себя к смерти в рабочих

кварталах,

вхожу, выхожу, спускаюсь
к плоти.

Дома, где сон — не лёжка,
и вертится с боку на бок,
будто меч обоюдоострый.

Сухим ртом

или еще какое ощущение.

Город сосредоточен как попрек,

как тот, в ком теплится легкая боль,

кажется потерянным

в мыслях.

Теперь ими треплется мое имя,

потому что не противоречит

теме порывов,

что ворчат и лепечут втуне.

Как последний выход: я — дитя,
питаем ветрами и светом,
вечер ангелом входит в дом,
зовут и меня к ответу.

ИНФАНТИЛИЯ

Ни папа, ни мама,

последние, кто говорил со мной добром,

их голос добирается до меня с октябрем.

Невод воздуха ставят

ветры,

тучи,

зима ребром, непогода,

невозможность здесь пребывать,

и правда — прах.

Ни братья,

ни сестры,

среди времен года

удары солнц

и лун по жестяному небу.

Не всю жизнь прибивать гвозди,

не всю жизнь

шепоток украдкой: «Лови!»

То, что ни разу не было колыбельной,

никогда не станет

песнью любви.

<< Назад к содержанию