«Диалог»  
РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 

Наталья СТЕРКИНА. ГОСПОЖА КОЦЕБРОДСКИ

Наталья СТЕРКИНА

ГОСПОЖА  КОЦЕБРОДСКИ

 

Госпожа Коцебродски… До чего ж на меня похожа : и нос, и пробор в волосах, и лоб в морщинах, а главное – взгляд. 1918 год, Париж, некий Кремень, Павел Кремень ( Пинхус), пишет ее портрет…  Война подходит к концу, мировая война,  в России  разгорается гражданская, а этот  Кремень  из России , и он ни в чем не участвует – он пишет портрет госпожи Коцебродски…

Мне хорошо было в музее,  картины я рассматривал неспешно, пока не натолкнулся на ее взгляд – грустные умные зелено-карие глаза…  Откуда и когда она приехала в Париж? Где познакомилась с Пинхусом? О чем думает, сидя над остывшим кофе?

О чем думаю я, уже налив первую рюмку, но еще не смея пригубить, выжидая – так мягко, робко подступает запой.

По утрам  она выбирает блузку, сегодня вот эту – цвета палых листьев, юбка у нее одна – суконная, прямая, длинная… Куда она отправится из кафе?

А я сижу в кафе возле окна, я и в трамвае всегда сажусь возле окна, люблю трамваи, их скольжение по рельсам, покачивание вагонов, звон… Звон бокалов люблю, шорох дождя. Да, дождь все идет и идет, а я все медлю, приятная истома владеет мной, но вот уже скоро – сейчас, сейчас. Возле камина черным пауком растопырился мой зонт, и за окном зонты, зонты, зонты…Влага накрепко прибита к стеклу, шляпки  близко посаженных гвоздей  создают эффект « игольчатого экрана», мне нравится следить за движением фигур на экране. В кафе уютно, входят люди, с зонтов скатываются капли, рассыпаются по плитчатому полу.

Ну вот  - первую и сразу же вторую, и можно закурить… Ну что, грустная одинокая госпожа Коцебродски, сестра моя, близнец мой, выпьем третью? Ваше здоровье, мадам!

- Ваше здоровье, месье!

Странный, милый… Я увидела его еще с улицы: узкое лицо, неправильные черты, пробор в седеющих волосах. Посмотрел, будто позвал. Вошла, споткнулась о черный зонт, сразу поняла,  чей это, села за столик от него наискосок, так что в поле зрения оказался и он, и его отражение в мутном стекле, будто открытка старинная. Пьет один, наливая из графина в маленькую рюмку, прикрывает глаза и вдруг – «Ваше здоровье, мадам!»

Она ответила мне! Я ответил себе… Мы – собеседники. Отныне и навечно. Так было и так будет…

Бормочет что-то, стучит кулаком… Да он же не видит меня! Как я могла подумать, как я посмела подумать, что судьба окликнет меня! Сегодня утром, когда я выбирала, какую блузку надеть, у меня было предчувствие и когда он… то показалось, что… Вот он сидит, пьет и ничего не видит! Разбудить, растолкать, заставить!

- Месье, месье, сударь – ваш зонт высох!

Что это? Кто это? А-а, Валька… И откуда только взялась?

- Садись, Волынская, рассказывай.

- Любушка, принеси-ка нам еще двести и закусить.

За кого он меня принимает? Официантка вот безропотно пошла, ей-то что, а он того и гляди со стула свалится… Села, зонтик на стул бросила, какой он бледный, но лицо, лицо нервное, измученное… Какое родное лицо…

- Ну как ты?  Работаешь? Выставляешься?

Художник, он что ли?

-  Работаю…  Не выставляюсь – надоело…

Ой, что я несу!

- И правильно, и мне надоело…Как Лидская?

Ну что за фамилии, как у гимназисток  каких-то из Чарской.

- Она умерла!

Совсем я сбрендила, что ли?

- Лидка? Не справилась, значит? Уперлась лбом в стену… Ах, Лидка. Талантище же! Вот  ты, Валька, усердная, хорошая и сильная, а она…

- Да жива она, жива! Это я нарочно, из зависти!

Я кричу, он смеется, на нас уж заинтересованно смотрят.

- Ну, выпей, детка смягчится душа, зависть-то она давит, мучит… Крепко тебя, значит, прижало… А Лидке-то даже лучше, долго жить будет.  Да, вот ходили парочкой  - Валя Волынская и Лида Лидская, взявши под руки ходили… Милые… Ну, Лиде кланяйся…

Так , понятно, аудиенция закончена. Убралась к себе за столик, как побитая собака. Вот и кофе остыл, и от водки щиплет нос, и все та же открытка в раме окна… Сидит , ушел в себя,  только пальцы в движении – поглаживают бок графина.

Ученики, ученицы… Вот так, госпожа Коцебродски.. Валька – то какова… Сдернула с настроения, теперь понесется, я знаю, уже накатывает злое, черное, сухое, ох, сестричка, переживи, переживи, не бросай…

Что-то с ним не так: лицо набрякло, глаза маленькие, движения резкие… Чур меня.

- Девушка, посчитайте.

Да где там , официантка к нему спешит – он еще двести грамм требует. Какой голос у него каркающий, неприятный, и движения размашистые, резкие, это-то меня и отталкивает от сильно пьющих…

Вот и официантка ему кем-то привиделась.

- Это что еще за личность? Раскачивается тут передо мной, вытанцовывает. Думаешь, что пойду из-за тебя топиться, в речку бросаться? Да пошла ты…

Ой-ой, совсем нехорошо… Скорей бы счет принесла. Думала, что принц, а тут опять жаба черная… Хотя…

О черт, уже ору, уже громлю. Госпожа Коцебродски, о госпожа Коцебродски, не смотри, отвернись, родная… Не гляди  своими–моими  зелено-карими глазами!

- Вы бы отошли в сторонку, дамочка, видите, нехорошо ему. Неприлично так смотреть, на мужа своего глядите.

Ну, надо же, какая тут уборщица, прямо из прежних времен. Нос картошкой, строгая. Ладно. Ну ладно, попробовала. Ну что же так не по себе? Нарвалась? Но не в этом же дело… Была же минуту счастлива, когда показалось, что он видит, зовет. Не надо было подходить, судьба насилия не терпит… А может, я себя не знаю вовсе, и  жаба мне черная мила?

- Может быть, помочь?

- Да чем тут поможешь? Да все-все, он уж спит, да и не буянил почти, и не слишком уж все запачкал, приличный такой господин.

Они думают, что я сплю, ну  и прекрасно. Добрая госпожа Коцебродски удерживает меня, гладит по голове, умоляя не дергаться, не метаться, я смиряюсь, затихаю… Ради нее, ради нее…

Дождь кончился,  сумерки, окно кафе светится, я не вижу его, знаю, что он спит, что он в безопасности. Тяжелая голова его на столе, уборщица с официанткой не дадут его в обиду, добрые женщины. Не  побьют, не обворуют. Проснется , вернется в свою жизнь, где живут всякие Вали, Лиды, и та,  на которую он так страшно кричал… А все-таки, глядя на меня, он сказал: « Ваше здоровье, мадам!»

Крепкий мужчина, наблюдавший за всей круговертью, зычно приказал:

- Тетки! Вызывайте – ка «скорую», я таких видал, загнется еще у вас тут невзначай, и заведению крышка.

- И правда…

Везут вот куда-то, укачивает в  машине, ничего, мадам, переживем… И это переживем…Только жаль, что кайф поломали, так хорошо, мягко все начиналось…

И  что же это? Покидает она меня, растворяется… Ну да, картина, ну да, Пинхус – Кремень… И что? Сухо. Серо. Нет моей госпожи  Коцебродски! Поломали, гады! Поломали!

- Да побольше дозу, смотрите какой вертлявый, побольше.

- Ну, успокаивайся же, успокаивайся, затихай.

- А по кому он так убивается, по жене что ли?  Имя нерусское – Коцеброска.

- Я и говорю всегда, нечего с ними вязаться, беды одни от них…

- Санитары, давайте его в третью палату!

- Да несем уже этого  коцеброску, тащим…

- Только не уроните, а  то я смотрю, вы еще не отошли после вчерашнего.

- Да все в порядке, это мы так, выпили помаленечку, не бойтесь, Н. В, – не запой…

- Не запой!  Не запой это, а…

- Во орет-то как, оправдывается… А нам-то что, а нам-то пофигу… Коцеброска!

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕОЦЕНИМУЮ ПОМОЩЬ В СОЗДАНИИ САЙТА ЕЛЕНУ БОРИСОВНУ ГУРВИЧ И ЕЛЕНУ АЛЕКСЕЕВНУ СОКОЛОВУ (ПОПОВУ)


НОВОСТИ

4 февраля главный редактор Альманаха Рада Полищук отметила свой ЮБИЛЕЙ! От всей души поздравляем!


Приглашаем на новую встречу МКСР. У нас в гостях писатели Николай ПРОПИРНЫЙ, Михаил ЯХИЛЕВИЧ, Галина ВОЛКОВА, Анна ВНУКОВА. Приятного чтения!


Новая Десятая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Елена МАКАРОВА (Израиль) и Александр КИРНОС (Россия).


Редакция альманаха "ДИАЛОГ" поздравляет всех с осенними праздниками! Желаем всем здоровья, успехов и достатка в наступившем 5779 году.


Новая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Алекс РАПОПОРТ (Россия), Борис УШЕРЕНКО (Германия), Александр КИРНОС (Россия), Борис СУСЛОВИЧ (Израиль).


Дорогие читатели и авторы! Спешим поделиться прекрасной новостью к новому году - новый выпуск альманаха "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" уже на сайте!! Большая работа сделана командой ДИАЛОГА. Всем огромное спасибо за Ваш труд!


ИЗ НАШЕЙ ГАЛЕРЕИ

Джек ЛЕВИН

© Рада ПОЛИЩУК, литературный альманах "ДИАЛОГ": название, идея, подбор материалов, композиция, тексты, 1996-2020.
© Авторы, переводчики, художники альманаха, 1996-2020.
Использование всех материалов сайта в любой форме недопустимо без письменного разрешения владельцев авторских прав. При цитировании обязательна ссылка на соответствующий выпуск альманаха. По желанию автора его материал может быть снят с сайта.