«Диалог»  
РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 

<< Назад

ОДНОКЛАССНИКИ

 

Игорь Пашковский был крепко сбитый жгучий брюнет. На белоруса абсолютно не похож. Тем не менее, когда Леночка Гантман со Светой Краевой бежала стометровку и отстала у финиша метров на пять, Пашковский торжественно заключил: «Вот так, никогда жидам белорусов не обогнать!» Я помню тогда опешил: Игорь не казался мне отпетым юдофобом, в отличие от Витьки Соколовского. Витька – тот всеми фибрами Леночку ненавидел: это он всех науськал – после чего ее ринулись хором обзывать, пуговицы срезать  с пальто на переменках. В итоге родители перевели девочку в другую школу...

Сокол подался гитаристом в ансамбль, пристрастился к «чернилам» и умер в двадцать с небольшим. А Паша – тот лишь недавно: три года назад. В Минске ведь не осталось толковых врачей: все евреи дружно отчалили. Вместо медицины там теперь усатый троглодит Лукашенко с бичом наизготовку. Нет, я не злорадствую, просто так, рассуждаю. Игорь рос без отца. Его мать преподавала русский язык в какой-то африканской стране. Когда режим сменился, ее поспешно эвакуировали на родину. Однажды, выступая перед нами, она сокрушительно вздохнула о бывших учениках: «Их, наверное, всех убили...»

С Соколом у нас складывались непростые отношения. Помню, играя в футбол, я случайно его «подковал». «Все-таки ты жид, Маргодёр!» – сквозь зубы процедил он. Значит сомнения его порой одолевали... Лет до десяти мы даже дружили: создали свою «армию» – с девчонками воевать. Я был командиром. Потом Майя Иосифовна перехватила пакет и учинила нам допрос. Витька раскололся сразу же, сдал меня за милую душу. А вскоре перешел к тактике индивидуального террора. К Леночке Гантман клеился – но она шикарно музицировала и послала неотесанного мужлана куда подальше: вот и получила по полной программе.

Да уж. Что ни говори, а с фамилией мне повезло. Соколовский, Пашковский, Марговский – если не очень-то вникать, хрен отличишь. Правда, когда мы посещали шахматный клуб, Витька мне про Игоря с восторгом рассказывал: «Мы с Пашей почти что братья! Он гандболист – и я гандболист. У него дома кот – и у меня кошка. Он белорус – и я белорус...» Со временем мы все больше отдалялись друг от друга. Я не мог простить ему издевательств над Леночкой. Не прощал и себе своей трусости: ведь я же мог за нее заступиться. Правда, это ни к чему бы не привело: на весь класс нас было только двое. «Она чересчур надменна, так нельзя,» – успокаивал я себя, вжав голову в плечи. 

Директор, пучеглазый Помидор, выстроил всех у себя на ковре. Попал под раздачу и я, хотя в травле участия не принимал. «Сэрца кровью обливается! – начал с излюбленной фразы Петр Константиныч Подоматько. – С фрицем воевали и еврей, и белорус! Шли в атаку плечом к плечу! А вы, поганцы, шо себе позволяете?!» Пацаны тайком хихикали. Особенно Жардецкий. Его потом в армии «дедушки» покалечат: почки отобьют.

Ладно, что было, то было. Но вот о Пашковском я почему-то думаю непрестанно. Он ведь мне явно симпатизировал. Ни разу не замахнулся, хотя был вдвое здоровей. На уроках я острил, дерзко подкалывал учителей. Всякий раз Паша делал круглые глаза: ну ты с катушек слетел, парниша! И при этом одобрительно ржал. Кстати, я замечал: он то и дело украдкой любовно разглядывал свой пах... Прошел ли его нарциссизм с годами? Сильно ль его потрепала жизнь? Вкусил ли он сполна любовь женщин? На эти вопросы, увы, нет ответа: знаю только, что он теперь в мире ином. 

Да, вот еще что. Классе в четвертом к нам перешел такой Саша Мозалев, поинтеллектуальней прочих. Отец его, подполковник, выйдя в отставку, заведовал библиотекой. Саня с детства страдал гипертонией – по щекам ползли алые пятна. Но его побаивались: отмудохать мог любого блатаря. Мы с Колей Яшкиным интуитивно к нему потянулись. Образовался кружок. Втроем мы оформляли стенгазеты, гоняли по лесу на велосипедах. В подростковом возрасте играют гормоны – и наш друг повадился к нам приставать: завалит кого-нибудь одного на диван и ну «щупать». Это слово он выговаривал с каким-то особым смаком, непристойно щурясь. Я как правило отбивался, а вот Коля, пухленький блондин, беспомощно визжал, служа легкой добычей. Мозоль оставлял у него на шее засосы, а мне в лицо шипел одно и то же предсказание: «Запомни, ты умрешь в тридцать три года!» Неужто я и впрямь так походил на Христа?..

Однажды у нас с Саней вспыхнула ссора. Из-за какой-то фигни, разумеется. Впрочем, до драки не дошло. «Рыжая гнида!» – бросил я ему в лицо. «Да что вы, я его трогать не стану, а то ведь наверняка убью!» – успокоил он окружающих. Мне же, четко так, членораздельно, присоветовал: «Ну ты вот что, жид пархатый, убирайся-ка в свой Израиль!» Меня это ужасно обидело, но я виду не подал. Мать его была с виду типичная полька, пару раз я к ним заходил – и она пялилась весьма понимающе. 

Спустя годы, студентом Литинститута, я приехал в Минск на побывку. Созвонился с Яшкиным, договорились о встрече. Коля заметно похудел, на носу очки в роговой оправе. «Мало зарабатываю, – посетовал он, – и живу с родителями, бабу привести некуда». От него-то я и узнал, что Сокол совсем молодым помер, от рака поджелудочной. Мы решили навестить Мозалева. Саня женился на нашей однокласснице Ире Ивашко – конопатой отличнице, которая все лезла ко мне в гимнастическом зале. Но я ее забраковал: в ней было что-то удушливо-мещанское, подколодное. И вот теперь – сидят оба в плюшевых креслах напротив, кооператив купили, двух девчушек завели. «А Лену Гантман помнишь?» – спрашивает Ира. Я киваю. «Папашу ее посадили!» – радостно сообщает она. – «За что?» – «Да «Жигули» свои вздумал перепродать, наварить вишь хотел». – «За это разве сажают?!» – изумился я: на дворе был девяностый год. – «А как же! – ехидно ухмыльнулась Ира. – Ты там в Москве живешь, вольготно, тебе не понять». 

Больше я их не видел. О судьбах своих одноклассников я периодически узнавал от Яшкина: такого-то кондрашка хватила, на поминках славно погудели. Коля наконец-то обзавелся благоверной, хотя потомства не дождался. «Открыл свой микробизнес, да он зачах. Работаю на дядю, зарплата мизерная, пью горькую,» – пожаловался он мне недавно. И еще с прискорбием сообщил, что обе дочери Мозалева, восемнадцати и девятнадцати лет, пока отец был в командировке в Японии, забрались на крышу девятиэтажки да и спрыгнули вниз. «Они с Ирой заперлись, никого видеть не хотят. Теперь где-то в Чехии отдыхают,» – приписал он напоследок.

Да, как ни крути, а Яшкин был единственным интеллигентом в нашем классе. Меня всегда восхищал его отец, ученый-лингвист из Академии наук. Неторопливая, безукоризненно правильная белорусская речь Ивана Яковлевича возрождала в душе надежду. Правда, в конце неизменно следовал тяжкий вздох: мучился человек, сознавал, один из немногих... Что же касается Игоря Пашковского – я до сих пор не уверен: возможно, он все ж таки отчасти еврей? Уж больно чернявый. Просто мог умело это скрыть, во избежание неприятностей. Жаль его, конечно. Тем паче, он ведь оказался неправ. Леночка-то Гантман открыла в Тель-Авиве свою музыкальную школу. По слухам, вовсю процветает, у нее полным-полно учеников.

<< Назад

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕОЦЕНИМУЮ ПОМОЩЬ В СОЗДАНИИ САЙТА ЕЛЕНУ БОРИСОВНУ ГУРВИЧ И ЕЛЕНУ АЛЕКСЕЕВНУ СОКОЛОВУ (ПОПОВУ)


НОВОСТИ

4 февраля главный редактор Альманаха Рада Полищук отметила свой ЮБИЛЕЙ! От всей души поздравляем!


Приглашаем на новую встречу МКСР. У нас в гостях писатели Николай ПРОПИРНЫЙ, Михаил ЯХИЛЕВИЧ, Галина ВОЛКОВА, Анна ВНУКОВА. Приятного чтения!


Новая Десятая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Елена МАКАРОВА (Израиль) и Александр КИРНОС (Россия).


Редакция альманаха "ДИАЛОГ" поздравляет всех с осенними праздниками! Желаем всем здоровья, успехов и достатка в наступившем 5779 году.


Новая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Алекс РАПОПОРТ (Россия), Борис УШЕРЕНКО (Германия), Александр КИРНОС (Россия), Борис СУСЛОВИЧ (Израиль).


Дорогие читатели и авторы! Спешим поделиться прекрасной новостью к новому году - новый выпуск альманаха "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" уже на сайте!! Большая работа сделана командой ДИАЛОГА. Всем огромное спасибо за Ваш труд!


ИЗ НАШЕЙ ГАЛЕРЕИ

Джек ЛЕВИН

© Рада ПОЛИЩУК, литературный альманах "ДИАЛОГ": название, идея, подбор материалов, композиция, тексты, 1996-2020.
© Авторы, переводчики, художники альманаха, 1996-2020.
Использование всех материалов сайта в любой форме недопустимо без письменного разрешения владельцев авторских прав. При цитировании обязательна ссылка на соответствующий выпуск альманаха. По желанию автора его материал может быть снят с сайта.