«Диалог»  
РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 

<< Назад

УДАВКА ОТ ГИМЕНЕЯ

 

Четвертую свою супругу я встретил на вечеринке у знакомого поэта-авангардиста. Народ колготился в гостиной, я заскочил на кухню сполоснуть руки. Пытаясь наскоро соорудить бутерброды, она улыбнулась как насекомоядное растение. Мне бы со стрекотом чесануть куда глаза: ан нет, я замешкался и погорел.

Элла была старше меня почти на дюжину лет. Прежние жены мал-мала меньше – а тут такая незадача. Впрочем, для своего возраста она выглядела отменно: яркая брюнетка с восхитительно живыми глазами и безупречной фигурой. Неизвестно почему числила себя еврейкой: хотя отец крымский татарин, а мать, с девичьей фамилией Антик, наполовину гречанка. Правда, бабка ее и впрямь иудейских кровей – однако, по рассказам внучки, на чем свет кляла родную Одессу: «Терпеть не могу здешнюю портовую шелупонь!» Или Элла это на ходу сочинила, услыхав, что моя предыдущая из тех же краев?..

Словом, она зачастила ко мне на авеню X. Я полагал – так, легкая интрижка, а она прикипела. От природы обладая звериной энергией, готова была растерзать в клочья. При этом экзальтации ей не занимать: «Ах! Я не выдержу разлуки! Вскрою себе вены!» Наконец, я отважился: «Видишь ли, у меня истекает виза. Возвращаться мне некуда, надо обустраиваться в Штатах. Ты, к примеру, согласилась бы выйти за меня замуж?..» – «Это еще зачем?» – насторожилась она. – «Без грин-карты ты тут никто, неужели неясно? Не хочешь – ну что ж, тогда не обессудь, я продолжу поиск». Трое суток она взвешивала все «за» и «против». Вдруг примчалась в своем голубеньком фольксвагене: «О’кей, я согласна! Сделаю для тебя все, что смогу!»

Обитала она в районе Форест Хиллс: было решено, что я к ней перееду. Брак-то не фиктивный, вполне натуральный. Взрослые сыновья торжественно выстроились на пороге. Оба с трудом изъяснялись по-русски. Эдвину стукнуло восемнадцать, он учился в колледже, дымя в своем закутке марихуанной. Серж, по кличке Вандал, к счастью, уже отпочковался: куролесил диджеем, сохраняя приверженность уличному граффити. В детстве его похитил негр-одноклассник, местных копов поставили на уши. Спустя несколько дней заложника освободили, но что-то в душе мальчика навсегда зашкалило. В его пришибленно-блуждающем взгляде таилась безбашенная агрессия: он водился только с цветными, слывя среди них вожаком.

С мужем Додиком они разошлись из-за внезапно разверзшейся страсти: Элле написал ее давний институтский любовник – бросив одутловатого семита, она стрелой сорвалась в Будапешт. Красавец венгр оказался женат, пару недель с ней понежился и спекся («Пойми, моя католическая семья тебя никогда не примет!»). Обезумевший муж на нервной почве захворал диабетом. При этом, будучи толковым программистом, продолжал исправно платить за обучение сына (ни сном ни духом не догадываясь о его пристрастии). Пожилая свекровь со слезами в голосе упрекала взбалмошную невестку. Тем не менее первый же наш визит был именно к ней: семью экс-супруга Элла считала по гроб ей обязанной. Старики принимали нас ласково, кормили от пуза: как-никак они принадлежали к старозаветной одесской интеллигенции...

Вскоре после развода она сошлась с ирландским пианистом, от безнадеги подавшимся в биржевые маклеры. Бедолага бухал как не в себя, пришлось его выставить вместе с громоздким инструментом. Нишу лабуха занял черный гей, уроженец Тринидада и Тобаго: Элла способствовала неожиданному пробуждению в нем интереса к противоположному полу. «I can’t believe myself!» – без устали восклицал он, пока не упорхнул в радужный Сан-Франциско. Затем пошли исключительно русские «бэби»: все как на подбор младше ее. Последний из этой плеяды, по профессии экскурсовод, поджидал свою пассию в аэропорту Шарля де Голля с дурманящим букетом роз. Перед тем как встретить меня, она долго пробуксовала одна: вечерами зевала на диване, уткнувшись в ящик; сыновья забили тревогу...

С первых же дней я устроился в копировальный цех. По восемь часов выстаивал у плюющегося порошком ксерокса. Китаец Кей, убежденный маоист, не сводил с меня свирепых глаз. Его помощница, кургузая бирманка Кин, во время ланча нарочно перетасовывала оригиналы с копиями. Вся работа шла насмарку, жаловаться было бесполезно. По окончании испытательного срока я чуть было не угодил в участок, пригрозив спалить вертеп этих раскосых обезьян. Всякий раз, возвращаясь домой, блаженно нырял в перину к благоверной. Заходясь от восторга, она непрестанно экспериментировала. «Мне все с тобой приятно! – твердила любострастница. – Я не задумываясь умру за тебя!» И равномерно потягивала из фляжки. Пили мы преимущественно бренди: на коньяк не хватало, а водку мы презирали.

Сама она подвизалась социальным работником. Курировала русскоязычных иммигрантов с ментальными проблемами. Большей частью бухарских евреев: такова специфика Квинса. И как тут не снюхаться с «зеленым змием»?.. Само собой, и во мне она видела очередного пациента. Я всегда страдал чрезмерной грамотностью, нет бы прикусить язык! Но как только я слышу фразу: «Виталик Длугий был моим любимцем, мы подружили у Сережи Довлатова, я стала часто бывать у Длугих...» – мой редакторско-рвотный рефлекс одерживает верх. Кстати, это правда: в доме висело несколько натюрмортов с изображением спелого граната, перед смертью легендарный художник щедро раздаривал полотна.

Начались дикие сцены ревности. Рассылая резюме, я случайно вышел на одну лондонскую модельершу, вызвавшуюся бескорыстно рекомендовать меня в фармацевтическую фирму. После единственной встречи с ней (во время которой мы сосредоточенно корпели за компьютером) Элла разыскала ее телефон и наговорила гадостей. «Не делай со мной этого!» – хватаясь за голову, орала она. «Гриша, – возвращаясь из клиники, внушала мне суженая спокойным и властным тоном, – Гриша, ты болен. Поверь моему опыту». В том же ключе она общалась и со своим отпрыском: требуя, чтобы тот «взялся за ум», «уделил наконец внимание учебе». Объективности ради, Эдвин все схватывал на лету. Если в чем и нуждался, так в лечении от наркозависимости. Однако в данном направлении она ничего не предпринимала. А мне затыкала рот, стоило что-то вякнуть.

Гремучая смесь, Элла до двух лет жила в Узбекистане. Отца не видела уже полвека. Однажды ее мать, придя с работы, застала супруга в объятиях сослуживицы-еврейки. Ни слова не говоря, собрала вещи и укатила с крохой в Одессу. Каким-то чудом я разыскал ее родителя по интернету. Выяснилось, что Сабри Бекиров живет в Хайфе – так же как и его бывшая супруга Роза Львовна... Более того: у жены моей, оказывается, аж четыре брата! На волне эйфории она улетела на Ближний Восток. Вернулась счастливая: новоявленные родственнички, скинувшись, собрали ей солидную контрибуцию. Седовласый аксакал, привечая вновь обретенное чадо, сообщил, что трудится дворником (в дополнение к израильской пенсии): а весь денежный излишек аккуратно пересылает в Крым – на строительство мечетей... Обнаруженный в ее тумбочке «Коран» заставил меня содрогнуться. «Просто стало любопытно», – невинно осклабилась она.

Регулярные отлучки она объясняла поездками к другу-заключенному. Некто Григорий Злочевский, в прошлом москвич, семнадцать лет назад порешил израильтянина. Произошло это на 47-й улице, где процветает бриллиантовый бизнес. Из Индии мой тезка притаранил кучку алмазов. У покупателя не оказалось наличных – но и возвращать мешочек он не пожелал. Завязалась драка. Оступившись, косматый сефард невзначай напоролся на охотничий нож... Старателю влепили максимальный срок, вся русская община дружно галдела на процессе. И надо же, именно теперь его выпустили за образцовое поведение!

«Извини, – сообщила мне супруга, – но нам вместе не жить: иначе мы поубиваем друг друга». Отселив меня в подвал к бухарцам, она тем не менее обещала слово сдержать: «Грин-карту ты получишь, за это не переживай». Доходили слухи, что она благополучно съехалась со Злочевским. Работая сторожем в вечернюю смену, я погрузился в чтение книг, подобно дзеновскому отшельнику. Вдруг ко мне в будку заглянул ее младший: «Мам хочет развод. Sign here, please». – «Зачем она так поступает?!» – в отчаянии возопил я. – «Я тоже не знай...» – стыдливо отвел глаза Эдвин. Оставалось каких-то три месяца до интервью: превращаясь в нелегала, я лишался всякой надежды.

В довершение всего, она позвонила мне на сотовый, когда я, подцепив грипп, валялся в горячке один-одинешенек. «Что, сильный кашель?» – поинтересовалась леди Макбет с задатками диагноста. – «Какого черта?» – простонал я. – «О! Это страшнючий вирус, страшнючий! У меня все вокруг перезаразились. И я вот что тебе скажу: ты погиб, Гриша! Теперь-то ты точно погиб!» И повесила трубку. Я знал, что жена моя родилась 11 сентября. «Когда грянула трагедия, я сказала себе: вот где настигла меня моя мусульманская половина!..» – в свое время откровенничала она. К счастью, эта дата была для меня памятна еще и в связи с бракосочетанием моих родителей. Которых, впрочем, я рисковал никогда не увидеть: такова оказалась ее плата за обретенного отца.

<< Назад

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕОЦЕНИМУЮ ПОМОЩЬ В СОЗДАНИИ САЙТА ЕЛЕНУ БОРИСОВНУ ГУРВИЧ И ЕЛЕНУ АЛЕКСЕЕВНУ СОКОЛОВУ (ПОПОВУ)


НОВОСТИ

4 февраля главный редактор Альманаха Рада Полищук отметила свой ЮБИЛЕЙ! От всей души поздравляем!


Приглашаем на новую встречу МКСР. У нас в гостях писатели Николай ПРОПИРНЫЙ, Михаил ЯХИЛЕВИЧ, Галина ВОЛКОВА, Анна ВНУКОВА. Приятного чтения!


Новая Десятая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Елена МАКАРОВА (Израиль) и Александр КИРНОС (Россия).


Редакция альманаха "ДИАЛОГ" поздравляет всех с осенними праздниками! Желаем всем здоровья, успехов и достатка в наступившем 5779 году.


Новая встреча в Международном Клубе Современного Рассказа (МКСР). У нас в гостях писатели Алекс РАПОПОРТ (Россия), Борис УШЕРЕНКО (Германия), Александр КИРНОС (Россия), Борис СУСЛОВИЧ (Израиль).


Дорогие читатели и авторы! Спешим поделиться прекрасной новостью к новому году - новый выпуск альманаха "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" уже на сайте!! Большая работа сделана командой ДИАЛОГА. Всем огромное спасибо за Ваш труд!


ИЗ НАШЕЙ ГАЛЕРЕИ

Джек ЛЕВИН

© Рада ПОЛИЩУК, литературный альманах "ДИАЛОГ": название, идея, подбор материалов, композиция, тексты, 1996-2020.
© Авторы, переводчики, художники альманаха, 1996-2020.
Использование всех материалов сайта в любой форме недопустимо без письменного разрешения владельцев авторских прав. При цитировании обязательна ссылка на соответствующий выпуск альманаха. По желанию автора его материал может быть снят с сайта.