Главная > "ДИАЛОГ-30" (Том 1) > Александр ЦАЛЮК 

Александр ЦАЛЮК (Россия)

Художественный руководитель и дирижер Московской мужской еврейской капеллы.
Доцент кафедры симфонического дирижирования в Академии Маймонида РГУ им. А.Н. Косыгина. Окончил с отличием Московскую консерваторию имени П. И. Чайковского, защитив диплом на тему «Историческое развитие еврейской литургической музыки», продолжил обучение в ассистентуре-стажировке Московской консерватории по классу хорового дирижирования у профессора Б. Куликова, а также в ассистентуре-стажировке по симфоническому дирижированию в Еврейской государственной академии у профессора В. Катаева. С 1989 г. – соучредитель, хормейстер и дирижер Мужского еврейского хора при Московской академии канторского искусства (Московская хоральная синагога), с 1997 г. – художественный руководитель и дирижер «Хасидской капеллы» (МEOЦ), с 2012 г. – Московской мужской еврейской капеллы.
С 1994 г. – руководит международным хором «Московская оратория».
С Московской мужской еврейской капеллой подготовил множество концертных программ еврейской литургической музыки, еврейской и русской народной музыки, советских песен, классических произведений. В творческой биографии Александра – участие во многих международных фестивалях, более1500 концертов на самых престижных концертных площадках мира.

* * *

Более 35 лет Московская Мужская Еврейская Капелла  занимается возрождением и популяризацией еврейской литургической канторской музыки и народной музыкальной еврейской культуры на Идише. Как говорит основатель нашего коллектива, созданного в далеком 1989 году, главный кантор синагоги на 5-й авеню в Нью-Йорке, профессор литургической музыки Yeshiva University  Йозеф Маловани:  «Музыка –  лучший посол мира». Одновременно, музыка – международный и универсальный язык, позволяющий вести диалог между разнообразными группами людей, порой стоящих на самых разных жизненных позициях и придерживающихся диаметрально противоположных взглядов. Диалог – это всегда лучший способ общения между людьми, и я очень рад, что в издательском проекте «ДИАЛОГ» предоставляется такая возможность!

Мы очень надеемся на дальнейшее сотрудничество, на музыкальный диалог и верим, что сможем не раз порадовать читателей «ДИАЛОГА» чудесной еврейской музыкой. 

«ЗОЛОТЫЕ СТРАНИЦЫ» ЕВРЕЙСКОЙ ЛИТУРГИЧЕСКОЙ МУЗЫКИ.  ВЫДАЮЩИЕСЯ КАНТОРЫ МИРА

Статья

ГЛАВА 1.  ЕВРЕЙСКАЯ ЛИТУРГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА

В течении многих веков псалмы и молитвы декламировались с музыкальным напевом, в различных странах под влиянием определённой среды он был разным, постепенно превращаясь в вокальную мелодию.

А в настоящее время при традиционном богослужении эти напевы исполняются одноголосно или многоголосно. 

Также как и в сегодняшних расшифрованных древних греческих мелодиях эти напевы носили характер кантилляции, постепенно превращаясь в речитатив, который зависел от ритма и последовательности слов в тексте. Расположение тонов в мелодии не имели важного значения и не подчинялись метрической форме музыкальных фраз.

От латинского слова cantillo – «пою слабо, тихо» кантилляцию псалмов назвали псалмодией (от двух греческих слов ψαλμός – «псалом», иᾠδή – «пение, песнь»). В литургии появился особый стиль исполнения  так называемой «псалмодической речитации», которая отличалась эмоциональной сдержанностью и предельной строгостью, (в отличие от «мирского» пения). Такой стиль стали назвать «нусах» (в дословном переводе – «содержание»). Во время речитации использовалась свободная мелизматика и импровизационные элементы. 

Позже в диаспоре складывались три основных стиля псалмодии, которые стали характерны для трех самых крупных еврейских общин – йеменской (наиболее консервативной и древней), ашкеназской и сефардской. Стиль сефардской псалмодии, а также некоторых других восточных еврейских общин испытывал влияние арабской традиции. В XIV–XV веках ашкеназская, более поздняя псалмодия всецело находилась под влиянием европейской культуры. В синагогальном ритуале обнаруживалось стремление придать пению важное значение. 

В VII-IX веках официально была узаконена должность хазана (в европейских странах хазан переводится с древнееврейского как – кантор) – исполнителя-импровизатора, певца традиционных и новых молитв, творимых устами одного человека от имени всех присутствующих, всей общины, всего народа и воссылаемых Всевышнему. Кантор должен был обладать всеми необходимыми достоинствами профессионального артиста - иметь хороший голос, дикцию, владеть сценическим мастерством и быть обаятельным человеком. 

Начиная с IX века была узаконена традиция официального вступления кантора в должность. Часто такая обязанность передавалась по наследству от отца к сыну. Хазан-ученик часто женился на дочери своего учителя или на дочерях свих коллег. Постепенно это привело к зарождению цеха (практически замкнутой касты) хазанов, которых в народе начали называть профессиональными певцами молитв.

 Канторское пение (хазанут) развивалось по-разному в сефардских и ашкеназских общинах и это различие сохранилось по сей день. С давних времён для любой общины стали характерны черты такого пения – колоссальное эмоциональное напряжение, богатая орнаментика, пафос, явная театральная интерпретация. Добровольное участие хороших певцов в богослужении считалось важным благим делом и всегда поощрялось духовенством.

В моменты особого вдохновения кантор поражал слушателей фразой необычной мощи и красоты, которую молящиеся прихожане запоминали и которая затем сохранялась и повторялась как выражение достойное мысли, вложенной в слова молитвы. В результате, такая фраза выливалась в форму вполне определенного и общепризнанного музыкального мотива и становилась ядром музыкальной мысли. Кантора не нужно было поощрять в этом направлении; с самого начала приходилось, наоборот, сдерживать его чрезмерный импровизационный пыл. Во время чтения Священного Писания музыка сохранила отдельные интонации, напоминающие пение времён Храма. Она изначально отражала музыкальные впечатления, которые окружали еврейские общины в конкретную эпоху и в определённых регионах. При этом евреи перенимали не только услышанные мелодии, но и характерные для них ладовые особенности — общую тональность, строение гаммы и её выразительные черты.

В еврейском богослужении каждый обряд был связан с определённым ладом, который соответствовал нужному эмоциональному настрою молящихся. В разных общинах эти ладово-мелодические модели получили разные названия:

* «штейгер» (жаргонное обозначение — «лестница») подчёркивает ладовую структуру;

* «ниггун» (евр. «мелодия») акцентирует именно музыкальный мотив;

* «густ» — романское по происхождению название;

* «скарбова» — славянский термин, указывающий на особую манеру исполнения.

Некоторые из распространённых ладов:

* «Фрейгиш густ» — разновидность фригийского лада;

* «Иштабах» — один из вариантов натурального минора;

* «Адошем мелах» — форма миксолидийского лада;

* «Якум пуркан» — вариант дорийского лада.

По этим же ладовым моделям исполняют не только названные молитвы, но и множество других текстов.

Часть ладов вошла в еврейскую музыкальную традицию из ирано-арабской культуры; другие — уже в условиях Диаспоры — были восприняты из испанской, румынской, украинской, венгерской, польской и белорусской музыкальных традиций.

С развитием хазанутa (канторского искусства) в молитвенных напевах, создаваемых хазанами, постепенно стали проявляться черты мелодики в современном понимании. Одной из первых молитв, получивших расширенную мелодическую обработку в X веке, стала «Амида» («молитва стоя»). Позднее музыкальные интерпретации получили и другие важные тексты — «Нишмат кол хай» («Душа всего живущего благословляет имя Твоё»), «Барух шеамар» («Благословен Миросоздатель»), «Кол Нидрей» («Молитва Судного дня»). Последняя, в традиции ашкеназских общин, считается одной из самых возвышенных и величественных в еврейской литургии. Кантор становится очень важным человеком в синагоге, который ведёт практически всю службу.

ГЛАВА 2.  ВЫДАЮЩИЕСЯ КАНТОРЫ

Гершон Сирота – выдающийся кантор, которого называли «Еврейским Карузо». Он работал на территории Российской империи, где жил с 1874 по 1943 год. Великий итальянец Энрико Карузо, однажды послушав его, сказал: «Если бы Вы пели в театре, то были бы мне серьёзным конкурентом!» Кантор Сирота пел в Одессе, в Вильно, сам царь Николай II хотел его послушать и приглашал ко Двору в Петербурге. 

Гершон Сирота был первым кантором, чей голос был записан на граммофонную пластинку, которая чудом сохранилась до сегодняшнего дня. Он с успехом гастролировал в Европе и США, но занять место в американской синагоге не захотел, вернулся в Варшаву. Кантор Сирота трагически погиб вместе со всей семьёй в дни восстания в варшавском гетто. Это учебно-методическое пособие посвящено памяти многих канторов, в том числе и Гершона Сироты. Давайте порассуждаем, кто такие канторы, и что такое канторское искусство.

 Кантор, или по-еврейски «хазан» – это человек, который «молится от лица всей общины, всего народа. В Талмуде перечислены требования к кантору: «Он должен быть учёным человеком, и музыка должна жить в нём, он должен быть скромным, должен иметь приятную внешность и благозвучный голос, быть любим своей общиной, и быть бедным, чтобы мольба в его устах звучала неподдельно. Должен знать все молитвы наизусть!». Ещё одно название Кантора на иврите – Баал Т’фила – Властелин Молитвы.

В довоенной Европе, едва ли не в каждом городе с большой и состоятельной еврейской общиной, была хотя бы одна синагога, где по утрам и в праздничные дни богослужения вёл профессиональный кантор, обычно с участием хора. Кроме того, от местечка к местечку кочевали бродячие канторы и певчие, которые за небольшую плату брались порадовать своим искусством местных жителей.

Жизнь местечковых канторов описана в романе Шолом-Алейхема «Йоселе-соловей». Есть замечательные песни на идише, в которых тонко пародируется стиль хазанута: Хазан на Шаббэс, Хазан и Габай, Менаше, Выбор Кантора. Советские еврейские певцы часто исполняли их как антирелигиозные, чтобы хоть в какой-то мере познакомить публику с запрещённой на концертной эстраде синагогальной литургией. Некоторым канторам удавалось сделать свои выступления частью местной культурной жизни, привлекавшей не только евреев. Среди тех, кто ходил в синагогу, чтобы послушать канторов, был и Иоанн Павел II. В XIX веке первой канторской кафедрой Европы и мира считалась большая Венская хоральная синагога. 

В XX веке центр Еврейской литургической музыки переместился в Америку, куда в разные годы перебралось очень много евреев, а вместе с ними, естественно, и выдающиеся канторы.

В канторском искусстве есть великие имена, почитаемые знатоками и ценителями. В своём поколении первым по части хазанута XIX века считался и был признанным Мэтром Соломон Зульцер. 

Это был Венский оберкантор, композитор, педагог, учитель многих синагогальных певцов. В Венскую синагогу послушать его приходили Франц Шуберт, Роберт Шуман, Луис Левандовский, Ференц Лист, Джакомо Мейербер, Николо Паганини. Он обладал феноменальным голосом (баритональным тенором) и огненным темпераментом.Испытав влияние развитой хоральной традиции католической Вены своего времени, он смог соединить обширное наследие древних музыкальных традиций с восточными интонациями, дополнив их художественными достижениями выдающихся современников. Одновременно получались произведения, сочетающие в себе дух глубокой религиозности и продуманной, несколько романтической драматичности. В 1838 г. он создал сборник еврейской литургии «Schir Zion» («Песни Сиона») для кантора и четырехголосного хорового ансамбля. 

Вся музыка была написана на материале древних еврейских духовных песнопений, но по правилам традиционной современной классической гармонии и формы. Cтилю Зульцера были свойственны простота и ясность гармонического языка, краткость в изложении и благородность музыкального материала. 

Соломон Зульцер стремился очистить и упростить традиционный материал. Он утвердил четырехголосный состав хора во время богослужения (дискант, альт, тенор и бас) вместо существующего до этого в синагогах хорового трехголосного ансамбля (дискант, альт и бас; практически партию тенора исполнял один кантор). 

Соломон Зульцер изменил структуру смешанного хора. Вместо принятого ранее традиционного мужского состава, где партию альта и дисканта исполняли мальчики, в реформистских общинах теперь допускались к исполнению женщины.

Соломон Зульцер уделял огромное внимание выразительности и святости синагогальных песен. Ференц Лист следующим образом выразил свое впечатление о посещении Венской синагоги «Мне довелось видеть и слышать, что может развиться из еврейского искусства, когда израильтяне воплощают все великолепие фантазии и воображения в формах, присущих их необыкновенному гению».

Крупнейшим синагогальным композитором XIX века был берлинский оберкантор и королевский музыкальный директор Луис Левандовский. Он служил в Берлинской синагоге.

Его творчество оказало колоссальное влияние на весь последующий стиль ашкеназской литургии. Посвятить себя синагогальной музыке Левандовский решил, услышав в Кёнигсберге кантора Гирша Вайнтрауба. 

Луис Левандовский одним из первых еврейских композиторов осознал важность речитатива в современном богослужении и снабдил ритуал на весь год натуральным распевным речитативом, базирующемся на традиционном еврейском музыкальном материале. Им превосходно обработаны традиционные мелодии из всех частей богослужения и завершена хоровая обработка синагогальной литургии для классического четырехголосного мужского хора с кантором-солистом. В 1871 г. вышел его сборник «Kol Rinnah» («Свежий голос»), в который был включен весь нотно-музыкальный материал еврейской литургии на субботу и праздники на весь год с детальным речитативом на полный текст молитв. 

Вскоре этот сборник стал наиболее популярным изданием для всех канторов и общин центральной и восточной Европы. Левандовский продемонстрировал современникам возможность возрождения культовой музыки, исполняя древние мелодии под органный аккомпанемент. Левандовский также создал сборник еврейской литургии для кантора-соло и хора a’cappella (без органа). Левандовскому было присвоено звание почетного кантора и дирижера Берлинской синагоги.

Стоит упомянуть, что гордостью еврейской общины Кёнигсберга был выдающийся кантор, ученик Соломона Зульцера и преемник Вайнтрауба – Эдуард Бирнбаум, который являлся также музыковедом и композитором, основоположником научного исследования синагогального пения. Он составил многотомный сборник еврейской литургической музыки. Бирнбаум имел возможность унаследовать пост Зульцера в Вене, но община Кёнигсберга оценила способности молодого кантора и уговорила его остаться. 

Он родился в семье кантора в Украине, пел в синагогах Австро-Венгрии и Германии, а в 1912 году эмигрировал в США, где занимал должность хазана в синагоге Нью-Йорка. Также он успешно гастролировал, а в 1927 году этот выдающийся кантор снялся в первом звуковом фильме «Певец джаза». Последние три года жизни Розенблат провёл в Израиле, где также снялся в нескольких фильмах. Несмотря на несовершенство кинотехники тех лет, искусство Йосселе Розенблата доступно нам и будущим поколениям ценителей хазанута.

Следующий кантор, о котором я хочу Вам рассказать – Моше Куссевицкий. В начале XX века своей высшей точки развития хазанут достиг в Польше, где проживала основная часть еврейского населения Европы. Крупнейшим кантором этого времени можно назвать Моше Куссевицкого, ученика Гершона Сироты. 

В Йом Кипур 1939 года, когда кантор пел в Варшавской синагоге Kol Nidrey, в город вошли гитлеровцы. Кантор с семьёй каким-то чудом смог бежать из Польши в СССР, откуда был эвакуирован в Узбекистан. А Йом Кипур 1945 года он провёл в Московской хоральной синагоге. Куссевицкий умер в США и был похоронен в Израиле. 

Еще одним легендарным певцом, актёром и кантором был Аарон Лебедев

Аарон Лебедев был звездой идишского театра, родился в 1873 году в Гомеле, Беларусь. В детстве он пел у хазана Бореха Дэвида в синагогальном хоре. В местечке не особо интересовались образованием ребёнка и отправили его учиться ремеслу, но вскоре он сбежал и начал играть небольшие роли в русских театрах в Бобруйске, Минске и других городах. Когда русская труппа распалась, он вернулся в Гомель, приняв участие в спектаклях любительского театра и открыв танцевальный клуб. Когда в город на гастроли прибыла труппа Лейзера Бернштейна, он выпросил место в ней.

Официально Аарон был хористом, неофициально – роуди (сценическим помощником – пекл-трегер). Он одевал актеров и был суфлером. Через какое-то время Лебедев дебютировал в постановке «Пипкинер Рав» и стал характерным актером, которым и остался, играя в разных бродячих театральных труппах по всей России. Вскоре он был нанят в качестве актера в Варшавский театр и стал там популярен как Der Litvisher Komiker (актер комического жанра). 

В 1912-1913 годах Аарон Лебедев играл в городе Лодзь с известной труппой актёра Зандберга, затем вернулся в Варшаву; а с началом Первой мировой войны в 1916 году его призвали в русскую армию и отправили в Харбин (Маньчжурия), где он проходил воинскую службу, давая концерты для офицеров.

После демобилизации Лебедев работал в труппе Аврома Фишзона. Однако, чтобы прокормить себя, ему часто приходилось петь на русском или английском для американского Красного Креста. Аарон женился на актрисе Вере Любоу, а позже отправился в Японию со своей женой, представляя «Международные концерты». 

В 1920 году Аарон Лебедев с женой уехали в Америку и были наняты в Национальный театр Бориса Томашевского для участия в постановке «Лявке молодежи» Вольфа Шумского. Там он пользовался таким оглушительным успехом, что в одночасье стал звездой идишского театра в Америке. Аарон умер 8 ноября 1960 года и был похоронен рядом со своей женой в секции идишского театрального альянса на кладбище Маунт-Хеврон в Квинсе, штат Нью-Йорк.

Далее, хотелось бы рассказать о потрясающем канторе и певце Михаиле Александровиче.

Я уверен, что многие из наших читателей помнят или хотя бы слышали об этом выдающемся человеке, который был популярнейшим советским камерным певцом. 

Михаил Давыдович обладал голосом, изумлявшим своей чистотой и теплотой. Он был любимым певцом Сталина, и в 1946 году, когда после окончания Второй мировой войны был объявлен «Международный День Траура», было решено организовать траурный молебен также и в московской хоральной синагоге. Поминальную молитву «Keyl Moley Rachamim» поручили исполнить кантору Александровичу. 

Церемонии придали международное значение, собрали всю еврейскую элиту, а также ведущих солистов Большого театра. Синагога вместила 1600 человек, а ещё 20.000 рыдали на улице. Женщины падали в обморок, впадали в истерику, многих укладывали в машины скорой помощи. 

Позднее заслуженному артисту РСФСР Михаилу Александровичу выступления в синагоге запретили, и петь можно было только неаполитанские песни о девушках и советские песни о вожде. Но, как говорят наши мудрецы: «В мелодии нет скверны, поэтому ему это прощается». 

В 1971 году Александрович покинул Советский Союз. Он жил и пел в Израиле, США, Канаде, Германии, а в 1989 году совершил концертное турне по бывшему Советскому Союзу, где в залах и на стадионах собирались тысячи людей. Я бы хотел, чтобы вы обязательно послушали еврейские песни на идише в исполнении Михаила Александровича.

Вот такую информацию я нашел в книге зятя Михаила Александровича, журналиста и публициста Леонида Махлиса: «На похоронах певца в Мюнхене Раввин сказал, что мы все люди грешные, и, наверное, было немало грехов и у покойного, но когда он предстанет перед судом Всевышнего, ему достаточно будет спеть всего несколько фраз, и все его грехи будут прощены!» Надеюсь, что так и было, потому что Михаил Александрович – совершенно уникальный певец! И я очень горжусь тем, что мы с ним дружили и несколько раз выступали вместе в Германии, в Мюнхене и Аугсбурге, а также в Большом зале Московской консерватории. 

Отдельного внимания заслуживает великий кантор и оперный певец Жан Пирс (Jan Peerce) родился в Нью-Йорке в 1904 году в семье религиозных еврейских эмигрантов из России — Луиса Перельмута и Анны (Гени) Познер. Он был младшим сыном и уже считался коренным американцем, так как родители покинули Городец (ныне Беларусь) задолго до его рождения.

Музыкальное обучение Пирса началось очень рано: в четыре года он занимался теорией музыки и игрой на скрипке. В 1917 году, в день своей бар-мицвы, он впервые выступил с сольным концертом в синагоге. Его семья была обеспеченной и владела собственным рестораном, который стал первой «сценой» будущего певца. Сначала он играл и пел на свадьбах с небольшим оркестром, который сам же и организовал, а затем его стали приглашать в кабаре и танцевальные залы. Репертуар его выступлений был разнообразным — от песен на идише и иврите до оперных и опереточных арий.

В 1932 году Пирс встретил импресарио С. Ротхафеля, который предложил ему взять сценический псевдоним «Жан Пирс» и помог перейти на более высокий профессиональный уровень. Певец стал работать с нью-йоркскими танцевальными и джазовыми оркестрами и выступать в престижных концертных залах. С 1933 по 1940 год он был солистом на радио и много занимался совершенствованием вокала. В 1936 году его семья породнилась с ещё одним будущим знаменитым тенором — Ричардом Такером, женившимся на сестре Пирса Сарре.

Большим поворотом в его судьбе стала встреча с Артуро Тосканини. В 1938 году, услышав Пирса в роли Зигмунда в «Валькирии» Вагнера, дирижёр пригласил его принять участие в записи Девятой симфонии Бетховена с Оркестром Национального радио США. Работа с Тосканини была огромной честью и открывала путь в ведущие оперные театры. Их сотрудничество продолжалось более 15 лет и принесло множество выдающихся проектов: концертные программы, оперные постановки и записи — «Фиделио», «Риголетто», «Травиата», «Бал-маскарад», «Богема» и другие.

С 1939 по 1974 год Пирс сотрудничал с продюсером Солом Юроком и благодаря ему выступил в оперном театре Сан-Франциско. 

С 1941 по 1963 год он был одним из ведущих теноров нью-йоркской «Метрополитен-Опера». В начале 1940 года Сергей Рахманинов пригласил его исполнить свою кантату «Колокола» под собственным управлением.

Пирс много гастролировал по миру. Он неоднократно выступал в Израиле (первый раз — в 1950 году) и дважды приезжал в СССР: в 1956 году — для участия в спектакле Большого театра, а в 1963-м — с сольными концертами по стране.

Благодаря выразительной внешности и природному артистизму Пирс смог значительно расширить круг своих творческих занятий. Он появился в музыкальном фильме, снятом совместно с Диной Дурбин («Что навеял ветер»), а также исполнял роли в опереттах «Королева чардаша», «Марица» и «Весёлая вдова».

В 1971 году артист сыграл центральную роль в мюзикле Джерри Бока «Скрипач на крыше», созданном по мотивам произведения Шолом-Алейхема «Тевье-молочник». Помимо этого, он выпустил несколько грампластинок, на которых представил народные и современные песни на идиш, эстрадный репертуар, а также канторские произведения синагогальной литургии.

Безусловно, один из моих любимых певцов – солист Метрополитен Опера, выдающийся тенор Ричард Такер. 

Этот талантливейший артист и певец Америки родился в 1913 году в Бруклине в семье эмигрантов из Бессарабии. Ещё будучи мальчиком, он пел в синагоге на Манхэттене, а его голос вызывал неизменное восхищение у прихожан. Повзрослев, он стал кантором бруклинского еврейского центра. 

В 1936 году Такер женился на Саре Перельмут, родственнице выдающегося солиста Метрополитен Опера Жана Пирса, который, несмотря на скептическое отношение к вокальному мастерству зятя, помог молодому певцу пробиться в опере. И конечно, великий Жан Пирс не пожалел об этом, потому что дебют оказался очень успешным. За 35 лет своей оперной карьеры Ричард Такер спел все важнейшие теноровые партии классического репертуара. Он умер 1975 году от сердечного приступа в театре в своей гримм-уборной, и был единственным артистом, прощание с которым проходило на сцене Метрополитен Опера. По сей день существует конкурс имени Ричарда Такера, который проходит каждый год среди оперных певцов, спонсируемый его семьей. В рамках этого конкурса выдающиеся мастера оперного искусства со всего мира показывают виртуозный мастер-класс. 

Моше Штерн родился в 1933 году в Будапеште. Он рос в традиционной еврейской семье, многие представители которой были канторами, в том числе Ласло Штерн, старший брат Моше, который занимал пост главного кантора Будапешта. Сам Моше начал выступать с раннего детства. Его называли вундеркиндом, а голос его завораживал.

О том, как семья пережила войну, точной информации нет. Однако вскоре после войны Штерн приезжает в Израиль, где в 1953 году получает пост кантора в Большой хоральной синагоге (Бейт ха-кнесет ха-гадоль) в Реховоте. Оттуда он перебрался в Иерусалим, где пел в синагоге в Хар-Шломо, а дальше – в ЮАР, где проработал до 1967 года.

Слава о канторе Штерне была настолько велика, что он получает приглашения из многих стран. В итоге отправляется в Нью-Йорк, где девять лет работает кантором в синагоге в Borough Park, куда его приезжали послушать евреи со всей Америки. В 1977 году Моше Штерн вернулся в Израиль и поселился в районе Хар-Ноф в Иерусалиме.

Музыкальные критики отмечали, что Моше Штерн обогатил мир канторского пения своими удивительно гармоничными мелодиями, которые стали настоящей классикой. У него была особая манера пения, которая не оставляла никого равнодушным. В последние годы он обучал молодых канторов, изредка выступая вместе с ними. 

Все мы помним знаменитое трио теноров – Каррерас, Доминго, Паваротти. Все эти певцы обладали виртуознейшими голосами и техникой. 

Мне попалась очень интересная запись знаменитой неаполитанской песни «O Sole Mio», которую исполняют канторы Колин Шахат, Хайм Адлер и Ицхак Меир Хелфгот. Они часто выступали в концертах вместе, где пели вполне светские песни. Интересно смотреть, как стоят эти певцы в хасидском одеянии, они совсем уже не молоды, и так блестяще втроём исполняют неаполитанскую песню.

Яков Штарк, по мнению знатоков, наиболее аутентично следует стилистике канторов прошлого века. Он действительно невероятный виртуоз.

Звёзды хазанута и сегодня регулярно выступают в мировых еврейских столицах. И вот, совсем недавно, в «небольшое» местечко Петербург приезжает Баал Тфила из «городка» Вены, знаменитый кантор, которого зовут Шмуэль Барзилай. Наш хор, «Московская мужская еврейская капелла», несколько раз выступал с ним в Вене и в Москве. 

Современные канторы – религиозные люди, но поют они уже, так сказать, адаптировано к современным мелодиям, темпам и ритмам современной музыки. Многие из них придерживаются ортодоксальной традиции в образе жизни, но часто исполняют современные эстрадные песни. 

Я бы хотел рассказать об одном из них, очень популярном певце и канторе Дуду Фишере. 

Знаменитый Дуду Фишер (а его правильнее, конечно, назвать артистом и певцом, а не просто кантором, так как его творческие интересы заметно шире хазанута) поёт и в синагоге, и на Бродвее в мюзикле, и в филармонии, и в драматическом театре. 

Есть и другой пример – сын кантора, правоверный Гурский хасид МордэхайБен-Давид Вэрдигер. Его сокращённо называют и знают как MBD. Он самый популярный религиозный эстрадный певец, радующий своим искусством ортодоксальную публику не только в синагоге, но и на свадьбах, бар-мицвах (как у нас говорят – корпоративах), на концертных подмостках. 

Его конкурент по популярности – хабадник Авраам Фрид, которого в шутку называют еврейским Майклом Джексоном. 

Также я хотел бы обязательно вспомнить здесь выдающегося оперного певца Нила Шикова. Он происходит из канторской семьи, один из крупнейших теноров современности, солист Венской Оперы и не поёт в синагогах, но его исполнение партии Элиезара в опере Форманталя Галеви «Жидовка» свидетельствует о глубоком знании синагогальной стилистики. Его исполнение – это незабываемое впечатление.

Сегодня в синагогах мира поют многие выдающиеся канторы, унаследовавшие традиции корифеев XIX-XX веков. К старшему поколению знаменитостей относятся и Моше Штерн, и Нафтали Херштик, и Хаим Адлер; в России хорошо известен «Еврейский Паваротти» Йозеф Маловани, блестяще образованный музыкант, пианист, дирижёр, кантор синагоги на Пятой Авеню в Нью-Йорке, профессор Иешива Юниверсити, основатель нашей «Московской мужской еврейской капеллы», очень много сделавший для популяризации канторского искусства в мире.

Йозеф Маловани – один из самых знаменитых в мире канторов, профессор Иешива-университета в Нью-Йорке, почетный президент Совета канторов США, председатель совета Американского общества еврейской музыки. Более 40 лет (с 1973 г.) – кантор синагоги на 5-ой авеню в Нью-Йорке, одним из прихожан которой был Леонард Бернстайн, назвавший Маловани «еврейским Паваротти» и «Паваротти синагог».

В биографии Йозефа Маловани – служба кантором в знаменитой «Bilu» синагоге в Тель-Авиве, в израильской армии, в синагогах Йоханнесбурга и Лондона.

Йозеф Маловани родился в Тель-Авиве. Музыкальное образование получил в Тель-Авивской академии музыки, а затем в Королевской Академии музыки в Лондоне.

Он обладает уникальным, редко встречающимся голосом, который по-итальянски называется spinto (высокий лирико-драматический тенор). Характеризуя его голос, один из музыкальных критиков написал: «Истинный, высокий и статный голос кантора, редкого достоинства и теплоты, голос, подобный кристаллу, полный трепета и очарования».

В творческой карьере Йозефа Маловани значимое место занимают выступления не только как кантора, но и как солиста вместе с ведущими дирижёрами и прославленными симфоническими коллективами мира. Среди них — Израильский филармонический оркестр, Нью-Йоркский симфонический оркестр, оркестры радио Бельгии и Румынии, Пражский филармонический оркестр, Мексиканский симфонический оркестр, Литовский национальный симфонический оркестр, оркестр Артура Рубинштейна в Польше, Государственный академический симфонический оркестр России, Бруклинский филармонический оркестр и многие другие. Среди дирижеров, с которыми сотрудничал Йозеф Маловани – Л. Бернстайн, 3. Мета, Дж. Ливайн, А. Кац. 

Маловани объездил с концертами практически весь мир, побывав во многих странах Европы, Латинской Америки, России, Израиле и даже в Африке, выступал на самых известных оперных сценах и в концертных залах мира, пел в конгрессе США, в Ротонде Капитолия перед президентами и вице-президентами США, в Кнессете перед премьер-министром Израиля И. Рабином и многими другими выдающимися политическими деятелями разных стран мира. Он награжден многими почетными польскими наградами: Орденом Войска Польского, Орденом Почетного Легиона, Крестом заслуги. В 2007 г. правительство Польши отметило его престижной «Международной премией за толерантность». В 2002 г. Маловани был назначен почетным главным кантором Вильнюса, а правительство Литвы даже выпустило специальную, посвященную ему памятную монету.

Йозеф Маловани является одним из основателей в 1989 г. Московского мужского еврейского хора. Он также является основателем и президентом Всемирного еврейского музыкального фонда, отстаивающего идеи взаимопонимания, толерантности, религиозной свободы и прав человека.

Хотелось бы сказать несколько слов о нашем замечательном солисте, канторе, Уриэле Гранате. Уриэль закончил музыкальную школу в Воронеже по классу волторны. Затем его семья переехала в Израиль, где он стал студентом канторской иешивы в классе известнейшего кантора Хаима Элиезера Херштика и записал с ним сольный альбом. Уриэль вернулся в Россию в 2011 году, стал приглашённым солистом в Воронежском Оперном театре и солистом «Московской мужской еврейской капеллы». Сегодня Уриэль Гранат – один из лучших канторов мира!

<< Назад - Далее >>

Вернуться к Выпуску "ДИАЛОГ-30" >>