Главная > "ДИАЛОГ-30" (Том 1) > Виктор ЕСИПОВ
Виктор ЕСИПОВ (Россия—Чехия)
Поэт, литературовед, автор семи книг по биографии и творчеству Пушкина. Родился в Москве в 1939 г. Автор пяти книг стихотворений. В 2017 - 2025 гг. стихи публиковались в журналах «Дружба народов», «Формаслов», «Семь искусств», «Плавучий мост», «Эмигрантская лира», «Интерпоэзия», «Артикль», «Тайные тропы», «Крещатик», «Новый свет», «Гостиная», «Этажи», Литературная газета, НГ- EXLIBRIS и др. периодических изданиях. Лауреат премии «Бежин луг» Союза российских писателей 2019 г. Составитель посмертных книг Василия Аксенова по материалам его американского архива. Старший научный сотрудник ИМЛИ РАН (2006—2025). Живет в Праге.
* * *
Дорогая редакция, считаю для себя величайшей честью стать участником юбилейного номера альманаха «ДИАЛОГ», оказаться в такой представительной авторской компании. Тридцать лет — завидный срок! Восхищаюсь Радой Полищук, желаю открытия новых творческих горизонтов в ее собственном творчестве и для альманаха!
И КОГО ТУТ СПРОСИШЬ, ЧЕЙ Я
ПРИВЕТ ИЗ ПРАГИ
* * *
Отыскав не без отваги
путь из отчего болота,
я уже неделю в Праге,
возвращаться неохота.
Наплевав на возраст, годы,
что прошли не в хате с краю,
к ощущению свободы
привыкаю, привыкаю.
Можно власти не бояться,
можно спеться с кем-то, спиться,
над империей смеяться
со слезами на ресницах.
Можно двигаться к прогрессу
вместе с новою страною
и читать любую прессу,
и смотреть кино любое.
Можно кружку пива выпить,
вкусный кнедлик запивая,
и на остановке Выпих
выпихнуться из трамвая…
2022
* * *
В суматохе праздничной столичной
на фасад старинный заглядеться,
понимая — время исторично,
никуда от этого не деться.
Продвигаясь в том же направленье,
светофора ждать у перехода,
продолжая вечное движенье
от возникновенья до исхода.
Вспоминая мифы, прототипы —
все, что попридумано на свете,
подмечая, как ерошит липы,
проходя вдоль набережной, ветер.
Затеряться в уличном потоке,
безмятежно время избывая,
а потом у старой синагоги
ожидать попутного трамвая …
2025
* * *
Покровки дворы, переулки
на карте сплетаются в сеть –
любил на вечерней прогулке
на старые зданья глазеть.
Фасады эпохи модерна,
ампира дворянского стиль –
в былое глядел суеверно,
какая красивая быль!
И это, поверьте, не фраза,
а, в общем, счастливый момент,
там доктора в память Гааза
в Казённом найдешь монумент.
И столько в берёзах подпалин…
А стоит назад повернуть –
поручик какой-то был Лялин,
пора и его помянуть.
И сам — в переулках покровских
с балладой, струящейся с уст,
Василий Андреич Жуковский –
под окнами гипсовый бюст.
А осень меняет наряды,
И листья пускает в пике…
На все это мысленным взглядом
гляжу от Москвы вдалеке…
* * *
Всё в этом мире временно,
как осени пожар –
опять вступить бы медленно
на Яузский бульвар.
Ах, время заполошное,
уродливая стать,
кто мне поможет в прошлое
дорогу указать?
Прошу не беспокоиться,
приметы знаю сам –
Живоначальной Троицы
узнаю сразу храм.
А впереди афишами
пестрел «Иллюзион»,
и облака над крышами
остались с тех времён.
И нет как будто паузы –
и всё ещё путём –
пересекая Яузу,
войду в высотный дом.
С бойницами оконными
в его помпезный стиль,
где ждут меня Аксёновы –
и Майя, и Василь
Палыч…
* * *
Как входил на бульвар Чистопрудный
с Грибоедовым возле метро,
суматошный, и шумный, и людный,
до сих пор вспоминаю тепло.
Может быть, и сегодня «не вечер»,
но уже не пойти вдоль пруда,
где с любезной собачницей встречи,
каждый день назначались тогда.
Меж бульваром и стенами зданий
пробирался сквозь пробки трамвай,
по утрам от собачьих собраний,
нёсся в город восторженный лай.
Здесь и в нарды, и в шашки играли,
летом пьяные лезли в фонтан –
их оттуда менты доставали –
вот такой здесь бывал балаган.
Не какие-то там пустолайки –
с лабрадором играл лабрадор,
видя, как их хозяин с хозяйкой
задушевный вели разговор…
* * *
Нахлынет что-то давнее
и затуманит взгляд,
как будто вновь Бульварное
кольцо и листопад…
Погода, в общем, сносная,
вполне для октября,
меж буками и соснами
листва летит, паря,
Наружу солнце просится
сквозь облачный застой,
трамвай спешит-торопится
по Праге золотой.
В порывах ветра резкого
листочки с лип летят…
Ты говоришь – Арбесово*,
а слышится – Арбат.
2024
_______________
* Arbesovo náměstí — площадь в Праге.
* * *
Воспоминания неброские,
событий веер и картин —
ворота где теперь Покровские,
трамвая круг номер один?
Там снег струится над бульварами,
с щемящей музыкой каток —
и всё скользят по кругу парами,
чьей жизни срок давно истёк.
Мелькают, кадры моментальные —
январский лёд, прожектора…
Ещё квартира коммунальная
над «Почтой», где живет сестра.
По переулкам, как по просекам,
метёт и под ногами лёд,
и Меир* будто бы в Подсосенском
в строенье с эркером живёт…
_________
* Голда Меир
* * *
Снег толстым слоем землю покрывал
и тротуар, и редкие куртины —
вдруг вспомнится Савёловский вокзал
и зимней Тимирязевки картины.
Вдруг вспомнится, и как не вспоминать,
когда вот-вот предстанешь перед Богом:
там рядышком ещё отец и мать,
нам хорошо втроем в быту убогом.
Но как же было весело зимой,
когда окрестный люд вставал на лыжи,
а «серый волк» таился под горой
и был никто морозом не обижен.
Ещё добавить нужно пару строк –
когда не так куражилась погода,
спешили всей оравой на каток
или в кино, в клуб фабрики «Свобода».
«Свободой» эта фабрика звалась,
в насмешку над иным, свободным миром –
плохое снова затевала власть
и кто-то крест нанес на дверь квартиры.
Тогда иерихонская труба
активных граждан призывала к бою –
велась с космополитами борьба
и рисковал отец своей судьбою.
А снег валил по-крупному опять
и за ночь промораживало стены.
Никто, никто не мог предугадать,
что на носу большие перемены…
* * *
И снова, новости открыв,
над каждым словом цепенею –
ещё я помню Тель-Авив,
огромных фикусов аллеи.
Дочь у кого-то, чей-то брат
застыли в жуткой пантомиме…
Ракеты новые летят,
и сын мой в Иерусалиме.
От новостей в глазах темно,
да защитит нас власть Господня…
А небо, кажется, полно
шестиконечных звёзд сегодня.
2023
* * *
Уроки прошлого не впрок,
а ненависть разлить так просто —
срок действия, видать, истек
прививки страшной Холокостом.
Пошло как будто время вспять
во тьму времен, довольно круто —
и оказалось, что опять
евреи портят жизнь кому-то.
Окутывает разум тьма,
став разновидностью ковида —
уже в Париже на дома
наносится звезда Давида.
Пока играют в бридж и в гольф,
пьют шнапс, штудируют науку,
воскресший под шумок Адольф
в пространство простирает руку.
2023
* * *
Всё изведано: броды и воды,
и Арбата, и Праги огни —
не считаю прошедшие годы,
но ловлю уходящие дни,
не впадаю в сердечную смуту
и не сыплю золу на власы —
оттого, что в любую минуту
вдруг застопорит жизни часы.
Я пока обнимаюсь с тобою,
пусть он длится и длится мой век,
пусть на ветки — недавно листвою
шелестевшие, падает снег,
облака проплывают над лесом,
как неведомый горный массив…
Я пока что живу с интересом
и, не взыскан ни богом, ни бесом,
на любовь навожу объектив…
2025
ИЗ ПУТЕВОГО БЛОКНОТА
1.
Обживаясь в земле ханаанской –
не спеша, в настроенье отличном,
и в саду погулял Гефсиманском,
и горе поклонился Масличной,
где тепла ожидают как ласки
миндаля нерасцветшие ветки…
Отдыхаю теперь на терраске,
глажу кошку тигровой расцветки.
Мне с терраски наветренной, зряшной
огоньки разноцветные зримы
и домов незнакомые башни
в тьме вечерней Иерусалима.
2.
Над Тель-Авивом небо синее –
встречала нас весна сама,
и вдоль проспекта ровной линией
текли высотные дома,
реклам с ивритской вязью ребусы…
На наше счастье той весной
ещё нам не грозили вирусы,
а за окном мелькали фикусы,
почти до неба высотой.
Пленяли южные растения:
гуава, финики, инжир,
прекрасным было настроение,
и лишь пугало ощущение,
что слишком хрупок этот мир…
2020
3.
Склоны круты и отлоги —
кроны яркие, как флаги,
проплывают вдоль дороги,
так случилось, что из Праги.
Облетают, облетают
желтый лист и цвета чили,
на ходу мотор глотает
километры или мили.
В путешествии недлинном
для растравы есть причина:
меж Москвой и Тель-Авивом
среднечешская равнина.
И кого тут спросишь, чей я —
жизни край, конец эпохи…
Облаков косые перья,
ветра горестные вздохи.
2024
<< Назад - Далее >>
Вернуться к Выпуску "ДИАЛОГ-30" >>
