Главная > "ДИАЛОГ-30" (Том 1) > Юлия ПОКРОВСКАЯ

Юлия ПОКРОВСКАЯ (Россия)

Поэт и переводчик, родилась и живет в Москве. По образованию филолог, окончила МГУ им. М.В.Ломоносова. Член Союза писателей Москвы.

Автор стихотворных сборников: «Выбор» (1996) и «Солнечное сплетение» (2004), а также поэтического переложения книги французского писателя Пьера Луиса «Песни Билитис» (2010). Стихи публиковались в журналах «Новый мир», «Дружба народов», «Континент», «Новое литературное обозрение», «Литературная Армения», «Истина и жизнь» и др., альманахах «День поэзии», «Предлог», «Плавучий мост», «Муза», коллективных сборниках и антологиях.

В переводах печатались стихи французских (Ж.Дю Белле, В. Гюго, А. Самен, П. Валери, Ж. Кокто, И. Голль, П. Элюар, Л. Арагон, Э. Базен, М. Уэльбек  др.), польских (К.Ц. Норвид, З. Красинский, К.И. Галчинский, Б. Лесьмян, Ю.Тувим, В. Броневский), сербских и других поэтов, проза Андре Жида и др.

* * *

Какая прекрасная и какая весомая дата: 30 лет российско-израильскому альманаху еврейской культуры «ДИАЛОГ»! Можно представить, сколько усилий, любви и труда было вложено в него за эти годы обеими сторонами, сколько непреодолимых трудностей успешно преодолено, какой большой путь пройден!  Огромная благодарность и уважение всем причастным к созданию и выпуску этого, наверное, единственного в своем роде издания, и прежде всего его неизменному главному редактору – настоящей подвижнице и замечательному писателю – поэту и прозаику Раде Полищук. Не могу не вспомнить здесь, к несчастью, ушедшую от нас сестру и верную соратницу Рады Викторию Полищук, вносившую свою весомую лепту в создание каждого номера альманаха.

«ДИАЛОГ»!  – лучшего названия и не придумаешь. Чтобы понимать друг друга, людям, народам и странам нужно разговаривать друг с другом, вести равноправный и откровенный диалог независимо от того, какое тысячелетие на дворе и какая за окном погода.
Долгой и успешной жизни Альманаху, всем его создателям, авторам и заинтересованным читателям.

И ЖГУЧЕЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ РАЗЛУКИ

                    *   *   *

Две девочки, Гитель и Мариам,

пришли ко мне неведомо откуда,

похожие на узких два сосуда,

когда-то освещавших первый храм.

А на дворе был март или апрель,

и птицы зачарованные пели,

вплетая голоса в полет капели,

и золотоволосая Гитель

с глазами зеленее винограда

мне улыбалась, а ее сестра,

чьи волосы, как смоль, была быстра 

в движениях, и мне по-детски рада.

Но у меня кружилась голова:

я в ту весну впервые полюбила,

еще стесняясь собственного пыла,

ночные только пробуя слова,

чей вкус был непривычен мне и внове,

и я пригубливала их, дивясь,

и не осознавая эту связь,

которая зовется «голос крови»,

и то, что значат «корни», «род», «семья»…

Гитель и Мариам, чужие дети,

пришедшие однажды на рассвете,

которых сразу не признала я…

Нет, только лишь потом, родив ребенка,

незримый будто преступив порог,

я вспомнила вдруг смокву, опреснок,

и плоских рыб, и белого ягненка.

А следом сразу – лица, имена,

клубящиеся запахи и звуки…

И жгучее предчувствие разлуки

на все, какие будут, времена.

                *  *  *

Здесь шаг я невольно ускорю:

не терпится − что за теплынь!

Тропа, приводящая к морю,

седая с рожденья полынь.

Библейское вечное лето.

А я в него, точно слюда,

впечатана строчкой Завета.

И странно, что не навсегда.

Я выберу время, в котором

все здравствуют, на море штиль,

где бабушка взглянет с укором,

а имя ей будет − Рахиль.

         ДОРОГОЙ ЕВЫ

В Междуречье Евфрата и Тигра,

на младенчески пухлой земле

райский ветер ласкал мои икры,

пальцы в мягком тонули тепле.

Но когда по пустыне кругами

я брела через годы и дни,

то песок закипал под ногами

и, коробясь, темнели ступни.

А потом по Европе, гонима,

я бежала сквозь все города −

из Мадрида к мадьярам, до Нима,

на Восток, в холода, в никуда.

Я по снегу бежала босая,

прилипала к молочному льду.

Гроздья воронов, с веток свисая,

просто ждали, когда упаду.

По стерне я бежала − дубели

быстро кожа моя и душа.

И не вены во мне голубели −

иглы, терния, боль вороша.

Но когда на рассвете коснулась

стертых ног поцелуем трава,

показалось: домой я вернулась,

в райский сад, прощена и права.

                  *   *   *

Н. Р.

Ты купаешься в солнечном свете,

как Вирсавия в Ветхом Завете.

В мыслях нет, никого соблазнить,

но уже потянулася нить

к плоской крыше Давидова дома:

ты − добыча, ты вечно искома.

Тишь в еще полудетской душе,

но вокруг полыхает уже,

и мужчины готовятся к бою,

вожделенно следя за тобою.

Ты глупцов этих сводишь с ума,

и не знаешь об этом сама.

                                       *   *   *

                 Адам, ты видишь? Наши сыновья

                 враждуют, ссорятся. Поговорил бы с ними.

                 Ведь ты − отец. Мы все − одна семья.

                 Какие счеты с братьями родными?

                  Что им делить? Им поровну дано.

                  Воды и веток для костра хватает.

                  Но Каин бродит, кислый, как вино,

                  и Авель куксится или овец считает.

                  Что ты сидишь? Прикрикни, объясни,

                  поговори, в конце концов, серьезно.

                  Становятся уже короче дни.

                  иди скорей, пока еще не поздно.

БАБУШКА И МАРК ШАГАЛ

Бабушка учится танцам

и посещает танцкласс.

Два василька ее глаз

яркостью спорят с румянцем.

Ах, как взлетают легко

девушки, кони, домишки!

К завтраку ждут ее пышки,

в кружках цветных молоко…

Город совпал и года,

все же они разминулись.

Видимо, в Витебске улиц                                                                                                                                                                                                                 

несколько было тогда.

                *   *   *

Когда я наконец очнусь

и зрением иным увижу

пейзаж, знакомый наизусть,

я буду трав полегших ниже

и выше шелестящих крон

деревьев, редких в этом месте.

Теперь уж точно с вами вместе,

в библейской череде имен.

<< Назад - Далее >>

Вернуться к Выпуску "ДИАЛОГ-30" >>