Главная > "ДИАЛОГ-30" (Том 1) > Елена СОКОЛОВА

Елена СОКОЛОВА (Россия)

Елена Соколова действующий преподаватель современного иврита, переводчик, писатель, автор «Словаря филолога иврита» и марафона «Мои первые 100 слов на иврите». Друг альманаха «ДИАЛОГ» из Санкт-Петербурга. Двадцать лет из тридцати помогает «ДИАЛОГУ» расти.

Окончила Петербургский институт иудаики по специальности «филолог-преподаватель», училась в Иерусалимском университете. Опыт преподавания иврита более 20 лет. 

В настоящее время проживает в Санкт-Петербурге, растит сына Гришу и помогает новым репатриантам освоиться в Израиле.

* * *

Я бесконечно благодарна судьбе за знакомство с Радой Полищук и ее «ДИАЛОГОМ». В один погожий иерусалимский вечер я почти случайно оказалась в Иерусалимской русской библиотеке на литературной встрече с писателем из Москвы Радой Полищук, куда была приглашена моим тьютором, профессором Иерусалимского университета и наставником — Зоей Копельман. Это случилось 20 лет назад. В то время, в 2005 году, я училась в Иерусалиме и писала статью про израильского драматурга Ханоха Левина под руководством Зои Копельман. На том литературном вечере я была представлена Раде Полищук, и результатом этого знакомства оказалась моя публикация в альманахе «ДИАЛОГ» под названием «АНТИТЕАТР ХАНОХА ЛЕВИНА» — моя первая серьезная публикация, не считая коротких рассказов в студенческой газете «Gaudeamus» в Санкт-Петербурге. 

С тех пор в «ДИАЛОГЕ» вышло восемь моих публикаций — статей и переводов. Вместе с Радой мы помогли «ДИАЛОГУ» выйти во всемирную сеть и стать доступным для русскоязычных читателей разных стран, читателей со всего мира. Были оцифрованы все выпуски, начиная с первого, который вышел в 1996 году. Проделана огромная работа, это был очень интересный и вдохновляющий для меня Путь. 

Я благодарю Раду за то, что доверила мне эту работу. Бесконечно восхищаюсь энергией и энтузиазмом, неиссякающим фонтаном идей и продуктивностью очаровательной Рады Полищук, которая собрала вокруг себя команду мечты и воплотила этот грандиозный проект. Хотя называть альманах «проектом», честно говоря, не поворачивается язык, это наше общее дитя, которое развивается и растет. А мы готовы всегда откликнуться, если понадобится помощь.

Это поразительно, но у «ДИАЛОГА» снова Юбилей! Тридцать лет — это уже солидный возраст! Поздравляю от всей души и желаю до 120, как минимум.

Натан ШАХАМ (Израиль) 

ПЯТНИЦА (И РОБИНЗОН К.)

Перевод с иврита и предисловие Елены СОКОЛОВОЙ 

ЗАКОН ДЖУНГЛЕЙ

Натан Шахам, известный израильский писатель и драматург, родился в Палестине в 1925 году в семье новых репатриантов из Одессы. Его отцом был прозаик и публицист Э. Штейнман. Натан учился в гимназии Герцлия, служил в Пальмахе и участвовал в Войне за Независимость. Весь пережитый опыт «типичного» представителя поколения Пальмаха он перенес в свои произведения. Самый известный его роман «Квартет Розендорфа» (1987 г.) был признан лучшей еврейской книгой 1992 года в США. Он занимал важные посты –  был заместителем председателя правления израильского телерадиовещания, занимал пост атташе по вопросам культуры в посольстве Израиля в Нью-Йорке в 1977-1980 гг. Умер Натан Шахам в 2018 году в возрасте 93 лет в родном кибуце Бейт-Альфа. Одной из основных тем творчества Шахама была жизнь в кибуце, в котором он провел большую часть своей жизни – с 1945 г. вплоть до кончины (2018 г.).

Писатель является лауреатом множества литературных премий Израиля, в том числе премии Бялика и Шлёнского.

Рассказ Н. Шахама «Пятница (и Робинзон К.)», который  переведен на русский язык специально для юбилейного выпуска альманаха «ДИАЛОГ», вошел в подборку лучших рассказов разных лет ежемесячного израильского литературного альманаха «Итон 77». В альманахе публиковались произведения выдающихся писателей и поэтов Израиля, иллюстрирующих разные литературные жанры и поднимающих актуальные темы современного израильского общества. Данный сборник избранных произведений вышел в свет в 1984 году и включал в себя тексты таких известных авторов, как Амос Оз, 

А. Б. Йегошуа, Аарон Апельфельд, Шуламит Лапид, Эстер Рааб и других. Все они ВПОСЛЕДСТВИИ стали авторами альманаха «ДИАЛОГ».

Рассказ-аллегория «Пятница» не типичный для Шахама. Здесь писатель обращается к знакомому сюжету из романа Даниэля Дефо про Робинзона Крузо, но с неожиданной стороны. В самом названии рассказа автор делает акцент на второстепенном персонаже – Пятница, то есть рассказ не про Робинзона, как мы могли сперва подумать.

В рассказе Шахам не обошел стороной и еврейский мотив, когда Робинзон придумывал в своей голове имя для чернокожего раба с потерпевшего крушение судна, он цитирует библейские стихи из 20 главы книги Шмот (Исход): «Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя». В рассказе Шахама, как и в романе Дефо, Робинзон изначально не верит в Бога, но, благодаря своему чудесному спасению после кораблекрушения, он преклоняет колени в благодарственной молитве.

Автор поднимает вопрос неравенства и классовой борьбы в современном обществе, где белый господин и чернокожий раб меняются местами. Как выясняется, интеллигентный европеец совсем не приспособлен для выживания на необитаемом острове, где латынь и бухгалтерское дело, которым его обучали в детстве, оказываются абсолютно бесполезными. Здесь нужно лазить по пальмам, сдирать шкуру с маленьких животных, ловить птиц и рыб. Но теперь не раб будет служить своему господину и делать за него всю грязную работу, а белый человек будет выполнять все прихоти дикаря, который вдруг почувствовал свою власть. У Шахама не Робинзон обучает Пятницу английскому языку, как у Дефо, а наоборот – Пятница учит нового белого раба своему языку и физически наказывает за английские слова.

У Шахама есть похожая сюжетная линия в романе более позднего периода, который вышел в 2005 году, под названием «Колокол в Кёнджу». В этом романе заложники трансатлантического авиарейса оказываются в западне на Богом забытом острове где-то посреди океана вдали от материка. Когда террористы и заложники оказываются в одинаковых условиях выживания, роли среди них распределяются неожиданным образом.

Самоутверждаясь за счет Робинзона, Пятница не замечает, как сам роет себе могилу – Робинзон осваивает необходимые для выживания навыки и, в конце концов, убивает своего «спасителя», совершая акт каннибализма. Закон джунглей – или ты или тебя, третьего не дано, выживает сильнейший. Еда на острове закончилась, голод одолел обоих героев, высосал из них все силы. И этот, поначалу брезгливый, не приспособленный к выживанию белый человек внезапно находит в себе силы и совершает страшное, но неизбежное преступление. 

После того, как Робинзона подобрали пираты, и он три года участвовал в пиратских разбоях, он выдумал романтичную историю про необитаемый остров, скрыв страшную правду. И действительно, из историй Робинзона от первого лица читатель не знает, насколько они правдивы и точны, и что на самом деле происходило на том острове, особенно по ночам (странные намеки Шахама не дают покоя).

Основной идеей оригинального романа Даниэля Дефо является духовно-нравственное возрождение человека в общении с природой. В рассказе Шахама мы видим обратный путь деградации и нравственного разложения человека с одной стороны, и непобедимую жажду жизни – с другой, жажду, которая выражается в реализованном инстинкте самосохранения, где человеческие нравственные принципы перестают работать.

Язык писателя Натана Шахама сложный для восприятия, даже израильтянам читать его непросто. Устаревшие грамматические формы и лексика, большое количество местоименных суффиксов не только у существительных, но и у глаголов, так же как в древнееврейском языке ТАНАХа, создают особый, узнаваемый стиль библейской притчи. Этот интересный, замысловатый стиль изложения конкурирует с неожиданными поворотами сюжета. Читать Шахама в оригинале хоть и не просто, но увлекательно.

Не хочется проводить никакие аналогии и искать скрытые метафоры в тексте, пусть это будет просто Робинзон и просто Пятница, универсальная притча, а читатель сам додумает сложные смыслы и отсылки, которые, вне всяких сомнений, тут имеются в изобилии.

 _______________________________________________________

Когда Робинзон К. пришел в себя, он увидел судно, оставленное им во время шторма. Оно накренилось набок в мелководье бухты, как зверь, который испустил дух. Его высокие мачты были сломаны, а то, что осталось от разорванных парусов, покоилось на безмятежной поверхности тихих вод. Он вспомнил адские волны, которые раскачивали его давеча на пустой пивной бочке, и почти неподвижная небесная голубизна показалась ему миражом. 

Песчаная бухта, украшенная кокосовыми пальмами, была абсолютно безлюдна. Только считанные матросские следы были разбросаны по берегу. Он не пошел к ним из-за отвращения. Несмотря на то, что он все еще не доверял этому спокойному внешнему виду вод бухты, из-за одолевшего его чувства голода он поплыл по направлению к брошенному судну.

Он не нашел там ни еды, ни вещей, которые могли бы быть ему полезны. Взломанный сейф не содержал ничего, кроме нескольких мокрых денежных купюр и документов. Золото и украшения погрузились среди прочего на морское дно на теле матроса, который считанные мгновения успел побыть сказочным богачом. Склад с рабочим инструментом был пуст. Разрушивший борт судна шторм утащил всё в пучину. В каюте капитана он нашел бочонок рома, прикованный цепью к ножке кровати. Бочонок потрескался, но горько-соленый привкус морской воды, которая попала в ром, совсем не испортил его вкуса. Он порадовался пару секунд, когда обнаружил в железном шкафу около кровати двуствольное ружье. Но его радость быстро улетучилась, когда он не смог найти ни щепотки пороху. 

Робинзон К. вернулся на берег и подивился, как так вышло, что именно он, не являясь моряком, выжил, а все эти крепкие матросы, которые набирались опыта в сложных морских походах и отлично умели плавать, погибли. Поскольку он не нашел другого объяснения этому, он пришел к умозаключению, что на то была воля Божья. До сих пор он не верил в Бога и не принимал никакие доказательства Его существования. Но сейчас он преклонил колени на мягком песке и вознес благодарственную молитву, которая, однако, ничего ему не принесла, кроме временного успокоения. 

Измученный до смерти он еле дотащил себя до кокосовых пальм, посидел немного в их тени, проклиная судьбу и своих родителей. Его обучили греческому языку, латыни и бухгалтерскому делу, но не снабдили знанием, которое бы принесло ему пользу на Богом забытом острове в Тихом океане.

Мысли о богатстве и изобилии родительского дома, в том числе неприятные воспоминания об уроках арифметики и занятиях античными языками, наполнили сердце такой глубокой жалостью, что слезы потекли по его щекам.

Вытерев слезы, он увидел черного человека. Дикарь, который выскочил из зарослей, стоял на расстоянии нескольких шагов от него. Взгляд его был пустым и холодным. В первое мгновение он испугался. Черный человек выглядел жестоким и сильным, а в глазах его не было страха от вида ружья, направленного на его грудь. Через секунду он успокоился. Дикарь оказался рабом, которого посадили на судно на одном из островов по пути. Веревка, которой его привязали за ногу к бортовому ограждению, была разорвана и болталась на его лодыжке.

Робинзон приказал ему преклонить колено.

Несколько мгновений он радовался своему везению. Добродетельный Господь уготовил ему черного раба, что найдет ему пищу и позаботится о его нуждах, насколько это возможно в этих прискорбных обстоятельствах. Он предположил, что дикарь, знающий изнутри эти острова, привык ко всем этим природным миражам и умеет отличать опасных насекомых от безобидных. Он успел даже про себя дать ему прозвище – «Пятница», вспомнив библейские стихи: «Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя»*–  ирония, которой он не мог поделиться с чужаком, усилила его чувство одиночества. Однако ненадолго. 

Черный человек не обнаружил ни малейшего желания повиноваться. Звуки, что вышли изо рта Робинзона, высокие, резкие и сердитые, только разбудили его гнев. Он одарил Робинзона мрачным взглядом, который становился насмешливым по мере его приближения к направленному против него дулу ружья. Пятница не боялся оружия, хотя он даже не знал, что оно не заряжено. Он подвинул ружье влево-вправо, и без малейшего почтения к тому, кто лучше его во всех отношениях, в ухо Робинзона К. прилетел пренебрежительный шлепок рукой, мощь которого была достаточна для того, чтобы потерять равновесие. Робби (так звали его в детстве) упал на бок с выражением глубокого потрясения на лице. Это выражение пробудило в Пятнице какое-то необъяснимое возбуждение. Он убрал назад ногу, которая собиралась было пнуть, наклонился над Робби, схватил его за верхнюю одежду и поднял вверх. Его ноги оторвались на несколько пядей от земли, а лицо его зависло напротив лица негра. Вблизи он увидел смех, обнажающий сильные зубы, раздувающиеся ноздри и жестокие глаза Пятницы. 

Так Пятница и поработил маленького Робби. Обиженный белый господин был вынужден делать всю работу, к которой принуждал его черный дикарь. В том числе определенные услуги по ночам. Такие, которые некоторые моряки делали бы без стыда. Это вызывало в нем глубокое отвращение и тошноту. Однако поскольку его жизнь была ему дорога, он преодолел это омерзение и с закрытыми глазами служил своему господину, без которого он не смог бы продержаться здесь так долго.

Пятница научил Робби карабкаться по высоким кокосовым пальмам и сбрасывать оттуда спелые орехи, научил сдирать шкуры с маленьких вонючих животных. Их сырое мясо вызывало тошноту, но Пятница заставлял его это есть, чтобы у того были силы служить ему. Пятница лупил Робби каждый раз, когда тот пытался разговаривать с ним по-английски. Взамен этого он обучил его нескольким необходимым слогам из своего языка, сокрытый смысл которых Робби додумывал из его посланий. Пятница раздавал ему удары, когда тот не понимал его. Вместе с тем Пятница научил его и другим полезным вещам, например: как нужно отыскивать родники, скрывающиеся в гуще джунглей, как смастерить простые ловушки для птиц, и каких рыб можно вылавливать на мелководье при помощи ноги, истекающей кровью – раны, которую Пятница обновлял на ноге Робби каждое утро.

Так они жили на необитаемом острове достаточно продолжительное время, недели, а то и месяцы. Робби потерял счет дням, когда заболел и начал бредить. Негр лечил его травами, которые пережевывал в мерзкую мягкую смесь и силой засовывал ему в рот. Через какое-то время Робби даже почувствовал странную симпатию к этому дикарю, напавшему на него, и застыдился этого чувства. Запасы провизии оскудели и исчезли. Иногда проходило несколько дней, прежде чем что-то съедобное попадало к ним в рот, сгнивший фрукт, найденный ими где-то тут в лесу, или зловонную рыбу, которую вынесли на берег волны.

Вначале Робби планировал построить плот и с его помощью сбежать с этого острова. Однако теперь он старался исполнять желания дикаря, чтобы тому не пришло на ум бросить его на волю судьбы, дабы сохранить ту малочисленную, оставшуюся на острове, провизию для себя одного. Но Пятница, который ослаб и умирал от голода, таскал его с собой, куда бы ни пошел. Он подбадривал Робби легкими шлепками по уху и стремительными, всё слабеющими из-за одолевавшего их голода, пинками. Однажды, когда уже целых шесть дней у них не было и крошки во рту, а Пятница задремал в тени, –  выдернул Робинзон железный колышек, обрубок ограждения, который служил для колки кокосовых орехов, и убил негра. После всех тех отбросов, употребляемых им в пищу, даже человеческое мясо не удержало его от греха. Хотя угрызения совести и мучили его, он утешал себя тем, что если бы не табу, дикарь сделал бы с его телом ровно то же самое. Новая еда, которая сушилась на солнце, как его учил Пятница, обеспечивала его выживание столько, сколько потребовалось до прибытия пиратского судна, спасшего его с этого острова.

Робинзон Крузо принимал участие в пиратских злодеяниях в течение трех лет. После того, как флотилия Его Величества потопила их судно, Робинзон сознался во всех преступных злодеяниях. Только о своих приключениях на необитаемом острове умолчал. Он выдумал какую-то сказку, которая понравилась белым людям, и со временем, после того как он избежал смертной казни через повешение, сам начал в нее верить.

________________________

Примечание:

* Цитата из кн. Шмот (Исход) 20:9-10 (прим. пер.).

<< Назад - Далее >>

Вернуться к Выпуску "ДИАЛОГ-30" >>