Вардван ВАРЖАПЕТЯН (Россия, Москва)
Писатель, главный редактор армяно-еврейского вестника «Ной»
ЧЕЛОВЕК-ПОСЫЛКА
Просматриваю оглавление нового, юбилейного выпуска российско-израильского альманаха «ДИАЛОГ», размещенного на одноименном сайте. Даже, если нет возможности прочитать представленные тексты, само знакомство с именами авторов и заявленными ими темами представленных текстов впечатляет. Сколько великолепных имен, какая удивительная палитра красок, создающих многоцветную объёмную панораму жизни «вечного» народа на относительно коротком отрезке его существования, какое незабываемое вербальное воплощение любви, нежности, стойкости, высокого служения!
Среди имён 72 авторов мой взгляд останавливается на фамилии старшего друга, о котором не могу не написать.
Миримский Самуил Ефимович (1922-2015) – писатель. Воспитанник еврейского детского дома в Малаховке. В 1941-м, студентом знаменитого ИФЛИ, стал добровольцем Московского ополчения, воевал на Северо-Западном фронте, в 1942 году был ранен. Для меня, хотя он много старше, да и для всех знавших Самуила Ефимовича, он был Муликом. Нас познакомил Лев Дугин – тоже фронтовик (военврач) и писатель. В гостеприимном доме Лёвы и его жены Лили Левдонской мы часто встречались. Ещё Юрий Хазанов (тоже фронтовик, командир автороты, а после войны – писатель). Скромный Мулик незаметно сидел рядом с полной, яркой и громкой Аделью, своей женой. Если он что-то и рассказывал, то обычно о маленьком внуке, жившем с родителями в Израиле.
Мулик каждый год навещал сына и внука. Внук подрастал, Мулик старел; всё хуже слышал, слабело зрение. В конце концов (году в 2005-м) совсем перебрался в Израиль. С оказией передавал нам приветы. Голос его становился всё тише, всё печальнее. О чём он думал последние дни? Кто знает? Может быть, о своём печальном еврейском детстве, о котором он старался, пытался рассказать внуку? Но внуку-израильтянину это было неинтересно.
Я люблю рассказ Мулика «Живая посылка» – о маленьком горце, прибившемся к горсточке черноморцев, заброшенных в горы после отступления из Севастополя; комиссар посылает мальчика (жене в Москву), пришив к рубахе лоскут, где пишет химическим карандашом: «Всем военным и гражданским, мужчинам и женщинам. Кому попадётся этот мальчик по имени Искандер – просьба оказать содействие в пересылке по адресу: Москва, Сорокоустинский переулок...». Мальчик всё же по адресу был «доставлен»; комиссар после Победы (у него сын в семнадцать лет погиб под Вязьмой) вернулся домой, к жене и приёмышу.
Да и сам Мулик кажется мне «живой посылкой» из своего еврейского детства. Но вот добрался ли он по адресу? Ах, если бы судьба писала химическим карандашом на подоле рубахи пункт назначения, куда каждый из нас должен прибыть!
