«Диалог»  

Введите ваш запрос для начала поиска.

РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 

Главная > Выпуск 14 > ДИАЛОГ > Валентин Оскоцкий

Валентин ОСКОЦКИЙ

КТО  ФАЛЬСИФИЦИРУЕТ  ИСТОРИЮ?

Из неопубликованного

 

ПО-НАСТОЯЩЕМУ НЕЗАМЕНИМЫЙ

Предисловие

 

     Валентин Дмитриевич Оскоцкий писатель, литературный критик, публицист  умер в Москве после тяжелой продолжительной болезни на 79 году жизни 27 апреля  2010 года.

    Валентин Дмитриевич  родился в 1931 году, в  1955-м окончил филологический факультет ЛГУ по кафедре славянской  филологии, польского языка и литературы, в 1968-м – аспирантуру Академии  общественных наук по кафедре теории литературы и искусства.

   С 1962 по 1990 год был членом КПСС, с 1996-го входил в"Демократический выбор России". Работал в "Литературной газете", журналах "Дружба народов", "Литературное обозрение", заведовал отделом прозы в "Знамени". Кандидат филологических наук, был доцентом факультета журналистики МГУ, секретарем московского Союза писателей, главным редактором газеты "Литературные вести", главным редактором изданий политологии и публицистики Независимого издательства "ПИК", членом русского "ПЕН-центра", Международной ассоциации литературных критиков. Входил в комиссию по вопросам помилования при президенте России, правление "Мемориала", был сопредседателем Комитета российской интеллигенции "Карабах".

   Это краткая официальная справка.

   И это всё об одном человеке. И всё – абсолютная правда. Потому что он был человеком глубоко не равнодушным ко всему, что происходило в мировой и российской литературе  и культуре вообще, в общественной и  политической жизни России и планеты. Только его неравнодушие –  синоним не любопытства, а  активного вмешательства. Не по чьей-то  указке, не в компании, когда все вместе "за" или все вместе "против". У  него был свой, внутренний посыл, свое твердое убеждение, и сбить его  было практически невозможно. До самого последнего дня, уже тяжело  больной, он не позволял себе слабость или отступничество. Боролся до конца. Именно боролся. Причем не сражался с "ветряными мельницами", а со своей всегдашней тщательностью и дотошностью прослушивал радио, перечитывал и пересматривал газеты, журналы и книги не только заведомо "своих" – друзей и  единомышленников, но и заведомо "чужих" – оппонентов или может быть даже врагов. Потому что до последнего дня он сражался за  Жизнь и верил, в конечном счете, в  победу Высшей справедливости. Может быть, Валентин Дмитриевич Оскоцкий был идеалистом.

    Но кто займет его место?

    Валентин Дмитриевич на протяжении многих лет был частым и любимым автором «ДИАЛОГА», к нему всегда можно было обратиться и быть уверенной –  то, что он сделает, будет не отпиской наспех, а настоящей фундаментальной литературной работой. Круг его интересов и эрудиция были настолько широки, что если вставал вопрос, кого попросить написать о чем-то очень важном для нас  – ответ почти всегда был: Оскоцкого. Он был надежным и очень верным человеком. Нам  не хватает его профессионального и дружеского участия и в жизни, и в работе, потому что бывают люди по-настоящему незаменимые.

   В память о Валентине Дмитриевиче мы публикуем короткий старый очерк в цикле «Из неопубликованного», в котором слышны и страстность, и непримиримость автора,  и актуальность каждого слова. «Кто и как фальсифицирует историю – вот в чем доподлинная больная проблема». Так заканчивается очерк. Это вполне могло быть написано сегодня. Проблема остается.

 

Рада ПОЛИЩУК

 

 

Умиляясь указом «О комиссии при президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России», некий Дмитрий Калюжный (в историках не числится, в писателях, похоже, тоже, а как в журналистах – неведомо) застолбил триптих этюдов на исторические сюжеты («Литературная газета», № 29 от 15-21 июля с.г.). Объединяют их общий заголовок «Принуждение к покаянию» и сквозной мотив: Россия исторически безгрешна, ей не за что стыдиться, не в чем виниться и каяться. Более чем сомнительная идея напроломно варьируется на трех примерах.

Первый: «В русской истории были убиты» царевич Дмитрий, Петр III, Иван Антонович, Павел, Александр II, но «никто не призывал народ каяться в этом». А за Николая II уже столько лет настырно призывают к покаянию, хотя своим бездарным правлением он сам «настроил против себя всех – от крестьян до высшей знати».

Густая тень на плетень! Не за свержение его самодержавной власти, не за вынужденное отречение от престола жаждут покаяния, а за варварски глумливое, садистское убийство царской семьи. Что с того, если императорских детей изуверски убивали на глазах обреченного отца, который был уже не императором, а рядовым гражданином Романовым? Убийство не перестает быть убийством, а преступление преступлением, и покаяться в них вовсе не значит клониться долу в поясных поклонах, разбивать камни лбами, осененными крестом. Всего-то, что требуется – назвать преступление его собственным именем и откровенно признать: мировая история не перевернулась, не пошла вспять из-за того, что бывший германский император и прусский король Вильгельм дотянул в тишине, покое и безбедности до 1941 года. Но оказывается, самое трудное – признать и призвать правду. Для этого нужно честное мужество, которое по-большевистски исстари в дефиците…

Второй показательный сюжет – бессудный расстрел двадцати двух тысяч поляков, которые, строго говоря, и военнопленными не были, в 1940 году в Катыни, Козельском, Старобельском, Осташковском лагерях, тюрьмах Западной Белоруссии и Западной Украины. В изложении его снова ложь погоняет ложь, муссируя давний советский миф: Катынь – преступное деяние гитлеровского гестапо, приписавшего свое злодейство добродетельному, непорочному НКВД. И это вопреки тому, что найдено и обнародовано расстрельное решение политбюро ЦК ВКП(б), удостоверенное собственноручными автографами Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича, Калинина, Жданова, Берии – едва ли не весь синклит партийных и государственных бонз. В обилии их подписей был свой иезуитский смысл – повязать подельников преступной кровью…

Существует многотомная библиотека катыньских документов и исследований, и не только в Польше, но и в России, Германии, США, других странах. В частности, катыньские смертоубийства обстоятельно и доказательно изучены историком Инессой Яжборовской (См. книги: Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С. – Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. Москва, 2001; Яжборовская И., Яблоков А., Зоря Й. – Катынь. Преступление, скрываемое как государственная тайна. Варшава, 1998, на польском языке). Недурно было бы Д. Калюжному, не говорю прочесть, – хотя бы подержать их в руках, берясь за перо. Благо эти исследования получили авторитетное одобрение в журнале «Вопросы истории» (2003, № 6) – главной научной трибуне российских историков.

Попутно отмечу: не в 1940 году, то есть до войны, когда действовал советско-германский сговор, а генерал Андерс пребывал в советской тюрьме, но непосредственно в ходе Отечественной создавалась под его командованием польская армия…  Недостоверна авторская ссылка на Нюрнбергский процесс, якобы подтвердивший катыньскую расправу гитлеровцев. Ничего подобного: советского представителя, помощника главного обвинителя от СССР, прокурора Н.Д. Зорю, искусно разыграв несчастный случай при чистке оружия, устранили физически, дабы тому неповадно было иметь собственное мнение, публично подрывавшее мифологические подтасовки…

Не М.С. Горбачев, тщеславно возжаждавший благодарности Запада, провокационно поднял «катыньский вопрос», который, хоть и замалчивался советской стороной, на самом деле за десятилетия до него не сходил с общемировой повестки дня. Напротив: при личных встречах с генералом Ярузельским, как в свое время Сталин в общении с генералом Сикорским, М.С. Горбачев всячески тормозил «катыньский вопрос», хитроумно препятствовал его раскрутке, демагогически ссылаясь на отсутствие необходимых документов, подтверждающих кровавое злодеяние. Лукавил и лицемерил: папка с соответствующими материалами покоилась в его сейфе. И отступил он от своей лжи лишь тогда, когда в придачу к этим имеющимся документам отыскались новые, оперативно преданные гласности. Сикорский сознавал, что в Москве его, грубо говоря, водят за нос. А Ярузельский? На мой прямой вопрос об этом он ответил более чем уклончиво:

– Скажу о другом: Михаил Сергеевич первый и единственный из советских лидеров, с кем о Катыни можно было говорить откровенно.

Чистая правда: что-что, а заговаривать зубы последний генсек КПСС, первый и последний президент СССР обожал до умопомрачения. Как никто до и после него…

И, наконец, сюжет третий. С проволочкой более чем на шестьдесят лет проявив сердобольное сострадание немцам, депортированным после войны скрытными чехами и коварными поляками, автор умалчивает, как именно СССР настаивал на решении Потсдамской конференции о сдвинутых на Запад границах Германии и переделе ее земель с исконно коренным населением в пользу других стран. При этом Москва якобы уговаривала смягчить жестокие действия по отношению к репатриантам, но «чехословацкие власти откликались на такие обращения», в то время как польские «если и соглашались, то неохотно». В урок и укор тем и другим советская власть с жителями Западной Украины и Западной Белоруссии поступала куда гуманнее. Они сами решали, гражданами какой страны хотели бы стать, и «свободно выбирали», где им лучше жить. Лучше было, понятно, в СССР. Само собой разумеется, что о бесчеловечных выселениях с мест исконного проживания в Советском Союзе немцев Поволжья не произнесено ни полслова. Не удивительно: бревна в собственных глазах чаще всего остаются невидимыми…

Антиисторические этюды Д. Калюжного сопровождает редакционное заключение. В нем горячо одобрен демарш российской делегации на парламентской ассамблее ОБСЕ, с вымуштрованным единодушием провалившей рекомендательную инициативу об учреждении международного Дня памяти жертв сталинизма и нацизма. Предполагалось, чтобы он, приуроченный к грядущему семидесятилетию начала  Второй мировой войны, отмечался ежегодно 23 августа в скорбное ознаменование подписанного в 1939 году постыдного пакта Молотова Риббентропа и, значит, Сталина-Гитлера.

Если и возможно уразуметь абсурдистскую логику, по которой День памяти многомиллионных жертв умаляет победу Советского Союза над фашистской Германией, то разве что по принципу бузины в огороде и дядьки в Киеве. Но в исторической науке это не лучший и не самый надежный путь к истине. Даже если он признан скороспелым указом президента о противодействии фальсификациям истории.

Кто и как фальсифицирует – вот в чем доподлинная больная проблема.

 

26 июля 2009

 Назад >>

БЛАГОДАРИМ ЗА НЕОЦЕНИМУЮ ПОМОЩЬ В СОЗДАНИИ САЙТА ЕЛЕНУ БОРИСОВНУ ГУРВИЧ И ЕЛЕНУ АЛЕКСЕЕВНУ СОКОЛОВУ (ПОПОВУ)


НОВОСТИ

Дорогие читатели и авторы! Спешим поделиться прекрасной новостью к новому году - новый выпуск альманаха "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" уже на сайте!! Большая работа сделана командой ДИАЛОГА. Всем огромное спасибо за Ваш труд!


Поздравляем нашего автора Керен Климовски (Израиль-Щвеция) с выходом новой книги. В добрый путь! Удачи!


ХАГ ПУРИМ САМЕАХ! С праздником Пурим, дорогие друзья, авторы и читатели альманаха "ДИАЛОГ". Желаем вам и вашим близким мира и покоя, жизнелюбия, добра и процветания! Будьте все здоровы и благополучны! Счастливых всем нам жребиев (пурим) в этом году!
Редакция альманаха "ДИАЛОГ"


ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! ЧИТАЙТЕ НА НАШЕМ САЙТЕ НОВЫЙ 13-14 ВЫПУСК АЛЬМАНАХА ДИАЛОГ В ДВУХ ТОМАХ. ПИШИТЕ НАМ. ЖДЕМ ВАШИ ОТЗЫВЫ.


ИЗ НАШЕЙ ГАЛЕРЕИ

Джек ЛЕВИН

Феликс БУХ


© Рада ПОЛИЩУК, литературный альманах "ДИАЛОГ": название, идея, подбор материалов, композиция, тексты, 1996-2017.
© Авторы, переводчики, художники альманаха, 1996-2017.
Использование всех материалов сайта в любой форме недопустимо без письменного разрешения владельцев авторских прав. При цитировании обязательна ссылка на соответствующий выпуск альманаха. По желанию автора его материал может быть снят с сайта.