ГЛАВНАЯ > ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ > ПРОЗА

Рада ПОЛИЩУК (Россия)

БЕЗМОЛВИЕ ПАМЯТИ

Фаня, шестнадцатилетняя героиня рассказа Шуламит Лапид «Гей-Они», точно знает — «не суждена ей милость сойти с ума и ни о чем не помнить».
Но разве это милость — сойти с ума и не помнить? Даже если в памяти погром и собственные стоны, смешавшиеся с воплями родителей за стеной, которые почему-то «не шли спасти ее от гоя, насиловавшего ее», и их обнаженные истерзанные тела в луже крови, и наступившее после безмолвие, «еще более жуткое, чем крики...».
Безмолвие памяти — это тишина, наполненная стонами, не выплаканными слезами, не услышанными молитвами, не сбывшимися надеждами... Безмолвие памяти — в нем быль и боль. Твоя боль. И удушливый ком в горле, и учащенное дыхание, будто силишься догнать, приблизиться — и вот уже отчетливо видишь то, чего никогда не видел, слышишь то, чего никогда не слышал, и с удивлением обнаруживаешь, что ты все это помнишь. Погром в местечке Юстинград, что под Уманью, сдавленные стоны деда Арона, избитого бандитами до полусмерти, отчаянные крики бабушки Рацы, безуспешно пытавшейся спасти свою четырнадцатилетнюю дочь от насильника, плач малолетних братьев и сестер, на глазах у которых все это происходило.
Ты помнишь это от рождения, и боль твоя неизбывна, хоть между тобою и ими пролегли пространство и время, и лица бабушки и дедушки знакомы тебе лишь по полустертым, чудом сохранившимся фотографиям. Ты знаешь, что дед Арон не пересилил это горе, не сумел, оставаясь до конца дней своих подавленным, молчаливым, душевно травмированным. И твоя бедная сумасшедшая тетя Оля, изнасилованная в четырнадцать лет, всю жизнь терзалась этой мукой и даже после смерти не обрела тот вечный покой, к которому испокон веку стремится душа человека, — так и ушла с искаженным болью, перекошенным в невысказанном крике, напряженным и несчастным лицом.
Память — своевольная и причудливая спутница человека. Ей не прикажешь, ее не прогонишь. Она соперничает с небытием, бросает ему вызов, воскрешая навсегда ушедшие мгновения жизни. Она возвращает их тебе, заставляя заново пережить пережитое или то, чего не было, что происходило не с тобой, но в тебе отзывается скорбью и гневом, и счастьем узнавания, приобщения к прошлому, которого нет, а через него к будущему, которого может не быть, если умрет память.
Шуламит Лапид родилась в Тель-Авиве в 1934 году, но тянется тонкая как струна нить из далекого российского прошлого ее соплеменников и прародителей в сегодняшний израильский день, наполненный другой реальностью, другим дыханием и другой тревогой. Тянется тонкая как струна нить и слышится то бесконечно печальная, то отчаянно веселая музыка, и доносятся запахи ванили, корицы и гусиных шкварок, и мелькают знакомые лица тех, кого никогда не видел...
И хочется уберечь их от того, что должно случиться.
И все время хочется оглянуться, чтобы убедиться — они есть.
Сойти с ума и не помнить — разве это милость? И Фаня помнит, и ее родившаяся от насильника дочка Тамара будет помнить, и Шуламит Лапид, и я, и ты, рожденный в России, и ты, живущий на Земле Обетованной.
И пока мы помним, наши боль и страх не бесплодны.

Шуламит ЛАПИД (Израиль). Гей-они. Рассказ. Перевод с иврита Оскара МИНЦА

<< Назад - Далее >>

Вернуться к Выпуску "ДИАЛОГ-ИЗБРАННОЕ" >>